Глубокой ночью немецкий бомбардировщик на предельной высоте пересек линию фронта. Максимально углубившись на вражескую территорию, он сбросил группу немецких десантников-диверсантов и повернул обратно.

Егорова сразу же после выздоровления отправили надзирать за почтовым отделением связи деревни Павловское. Он должен был проконтролировать получение телеграммы для лесника Федора Макарова, а проще говоря, забрать телеграмму и доставить ее на полигон майору Когтю.

В трех километрах от деревни на заброшенном хуторе, в старом полуразрушенном доме Егорова поджидал сержант Брянцев, приехавший на «Виллисе».

Через несколько дней Егоров «конфисковал» полученную телеграмму, вышел из здания с почты и больше в деревне его уже не видели. Хотя у младшего лейтенанта и намечалась любовная интрижка с почтальоншей Катей, но чего не бывает по молодости. Катя долго потом вздыхала по неизвестно откуда взявшемуся «куратору» почты в темно-синем костюме, который растворился, словно призрак, среди таежных просторов.

Преодолев быстрым шагом около трех километров, Егоров разбудил спавшего в одной из уцелевших комнат Брянцева. Получасом позже «Виллис» уже пылил по дороге в сторону полигона.

Коготь благодушествовал вместе со своими людьми после обеда на крыльце штаба, когда подъехал «Виллис» с Егоровым. Младший лейтенант на ходу выпрыгнул из джипа. Подбежав к Когтю, он доложил:

— Товарищ майор, леснику пришла телеграмма от «сестры» из Калуги.

Егоров передал майору сложенный вчетверо листок бумаги.

— Хорошо, младший лейтенант, ступай в столовую, пообедай, — распорядился Коготь и, развернувшись, быстрым шагом вошел в штаб, взбежал по лестнице и, уединившись в своей комнате, сел за стол и положил перед собой телеграмму.

Майор взял со стола карандаш и погрузился в расшифровку. Закончив с этим, он прочитал вслух: «Не позднее восемнадцатого июня встречайте в квадрате девять». Получалось, что немцы будут в заданном районе через три дня.

Коготь извлек из планшета, лежащего в ящике стола, карту местности. Получалось, что до нужного квадрата топать почти сто километров. «Похоже, фрицы заторопились, — с усмешкой подумал Коготь. — Вальтер Раубех не подвел. Отлично».

Майор закрыл на замок свое жилище и зашел в комнату, где после обеда отдыхала его группа. Почти все дремали, и только капитан Андронов сидел перед шахматной доской с расставленными фигурами и решал какую-то шахматную задачу.

— Прошу всех офицеров подойти к столу, — громко сказал Коготь.

Он сел рядом с Андроновым и, глянув на шахматную доску, нашел решение задачи, над которой вот уже более часа бился капитан.

Когда все офицеры СМЕРШа расселись за столом, майор объявил:

— Нами получена телеграмма на имя Федора Макарова. Так вот, не позднее восемнадцатого июня он должен встретить в квадрате девять немецкую диверсионную группу.

— Снова завертелось, — подняв голову от шахматной доски, выдохнул капитан.

— Да, завертелось, Степан Иванович. Для того мы сюда и приехали, чтобы Абвер не забывал к нам дорогу.

— Выходит, что мы должны их встретить через три дня, — задумчиво произнес Самойлов.

— Правильно мыслишь, лейтенант.

— А сколько, товарищ майор, нам топать до девятого квадрата? — спросил Егоров.

— Около сотни километров: пятьдесят до озера и столько же от него. Там должно быть какое-то старинное кладбище, судя по карте, — сообщил Коготь.

— Сто километров? — присвистнул Абазов. — В полной боевой, по тайге… Прилично.

— Выдвинемся сегодня, часиков в восемь вечера, — сказал майор.

— Что-нибудь известно о численности врага? — спросил Андронов.

Коготь покачал головой:

— К сожалению, ничего. Об этом мы узнаем только тогда, когда прибудем на место. Но обычно, как показывает практика, в диверсионную группу входит максимум двадцать человек. Да и то это уже предел. Это аксиома — большому отряду гораздо труднее перемещаться в глубоком тылу противника, чем меньшему по численности. Увеличивается риск быть обнаруженными. Но чего гадать? Придем на место, и все увидим, — усмехнулся Коготь и добавил: — Готовьтесь к выходу основательно.

— Как всегда, товарищ майор, — улыбнулся Егоров.

Майор вышел из комнаты и направился в кабинет начальника полигона, где изложил полковнику Веригину свои требования: запас еды на неделю, пулеметы, рации и многое другое.

Внимательно выслушав и сделав пометки в своем блокноте, начальник полигона кивнул:

— Сделаем, Владимир Николаевич.

Коготь встал:

— Пойду я немного отдохну, путь предстоит неблизкий.

— Понимаю, майор.

Коготь вернулся к себе и лег на кровать. Он повернулся на бок и незаметно для себя уснул. Разбудил его стук в дверь. Майор сел на кровати, растирая ладонями глаза.