— А вы разве ждали другой ответ. Я вам, майор, уже говорил в прошлый раз, что меня проще расстрелять. Вы попусту теряете время.

— Как знать… — пожал плечами Коготь. — Иногда ситуация при определенных обстоятельствах кардинально меняется как в жизни, так и на войне. Поэтому не стоит торопить события. Посмотрим.

— Не знаю, что вы там задумали, майор, — с раздражением произнес Раубех, — только знайте, вас ждет полный провал.

— Ну, такой провал как у тебя, Вальтер, представить трудно, — уколол майор Раубеха.

Немец от бессилия и злобы заскрежетал зубами. Коготь выждал несколько минут, давая возможность фрицу успокоиться.

— Что ж, а сейчас, Вальтер, тебя ждет сюрприз.

— Вы меня наконец-то убьете? — хмуро улыбнулся командир немецкой диверсионной группы.

Коготь обошел стол, боковым зрением не выпуская из виду немецкого диверсанта, открыл дверь и приказал: — Пусть Абазов приведет его.

Закрыв дверь, майор вернулся к столу и сел. Через пару минут дверь открылась, и вошел Дитрих, а за ним следом — младший лейтенант Абазов. Вальтер повернул голову и оторопел:

— Дитрих? Ты? Не верю своим глазам, — воскликнул он по-немецки. — Ты же погиб в Сталинграде. Мне сказали, что ты погиб под минометным обстрелом русских. Тебя засыпала обрушившаяся стена.

Абазов, встав рядом с майором Когтем, нагнулся, тихо нашептывая ему перевод разговора братьев Раубехов на ухо.

— Я проверял, — продолжал Вальтер. — Трое твоих товарищей сказали, что ты погиб.

— Я жив, Вальтер, как видишь. Да, я попал под минометный обстрел, меня ранило, но ничем не засыпало. А мои товарищи просто бросили меня раненого. Они не стали искать меня, а я лежал рядом, за стеной. Меня отбросило взрывной волной. Они убежали. Позорно убежали, спасая свои жизни, а меня взяли в плен.

— Как, впрочем, и меня, — тяжело вздохнул Вальтер и спросил: — Твоя рана зажила?

— Да, я в порядке. Все нормально. Неожиданная встреча…

— Все, на этом разговор окончен, — поднялся со стула Коготь и вывел Дитриха в коридор. — Отведи его обратно, — приказал он одному из солдат.

Майор снова сел напротив Вальтера, ошарашенного неожиданной встречей с родным братом в таких обстоятельствах.

— Пока можешь быть свободен, Абазов, — сказал Коготь.

Младший лейтенант кивнул и вышел.

— Ну что, Вальтер Раубех, продолжим наш разговор? — предложил Коготь.

— Где вы держите моего брата? — взглянув на майора, спросил Раубех.

— Пожалуй, я могу тебе это сказать, — растягивая слова, произнес Коготь. — Он содержится в лагере для немецких военнопленных в Сибири.

— Как вы его отыскали?

— Я оставлю этот вопрос без ответа, — холодно произнес Коготь.

На некоторое время воцарилось молчание. Потом майор, глядя в упор на Раубеха, сказал:

— Если ты откажешься на нас работать, мы расстреляем твоего брата.

— Я знал, что вы это скажете, майор. Это не трудно было предугадать, — тяжело вздохнул Раубех.

— На войне как на войне. Хотя по-человечески мне немного жаль Дитриха. Он — солдат, который попал в мясорубку Сталинграда, его ранили, свои бросили и сбежали… Если еще и родной брат откажется от него из-за слепой веры в Гитлера и во всякий бред… Дитрих в прямом и переносном смысле — заложник ситуации, — продолжая давить, говорил Коготь. — Ему можно немного посочувствовать, это не ты, Раубех. Ты — матерый нацист, который перешагнет через труп родного брата, выслуживаясь перед убийцей Гитлером, лишь бы получить очередное повышение или награду.

Раубех обхватил голову руками, было видно, что в его душе идет титаническая борьба.

— Я пойду на это только ради моего родного брата Дитриха, — неожиданно сказал Раубех.

— Ради брата — это уже очень много, Раубех, — подавшись вперед, сказал майор и добавил: — Думаю, мы можем начать серьезный разговор.

— Да, можем, — кивнул немец, — но прежде я хочу спросить: какие гарантии вы дадите моему брату, если я буду на вас работать?

— Впервые, Вальтер, я слышу от тебя здравые в данной ситуации слова. Самое главное, что мы гарантируем — солдат Дитрих Раубех будет жить. Его будут хорошо кормить, оказывать квалифицированную медицинскую помощь. Мы переведем его из Сибири в более умеренный климат. И наконец, после окончания войны мы отпустим его. И Дитрих, если захочет, вернется в уже другую Германию, без нацистов, или поселится где-нибудь в спокойном местечке в Европе. Что скажешь, Раубех?

— То, о чем вы сейчас говорите, меня устраивает.

— Я не сомневался в этом, Раубех, но это в том случае, если ты будешь работать на нас. Дашь слабину — и нам придется расстрелять Дитриха, а по сути, его расстреляешь ты. Подумай об этом. Ведь игра предстоит очень серьезная. Игра на пределе сил и нервов. Однако, я полагаю, что ты умный человек и расстреливать твоего брата нам не придется.

— Давайте, майор, сейчас поговорим конкретно о том, чего вы хотите от меня, — предложил немец.