Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как к нему приблизилась тёмная фигура. Только услышав скрип снега справа, Северус повернул голову. Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы не вздрогнуть. Он спокойно выдержал взгляд мужчины и стал рассматривать высокие деревья за забором. Затем он услышал щелчок зажигалки, почувствовал запах дыма дорогих сигарет и просто не смог промолчать.

— Опять выгнали? — максимально едко осведомился он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— На этот раз сам ушёл, — спокойно отозвался дядя Хьюго и затянулся. — Там и так прокурено. Душно. Дышать нечем.

Голос показался Северусу каким-то безжизненным и тусклым, и он даже повернул голову, изучая лицо дяди. Тот был бледен, глаза запали, под ними залегли тени. Северус, сам не ожидая от себя такого проявления жалости, вдруг спросил:

— Вы давно здесь?

Хьюго прокашлялся, окинул быстрым взглядом двор и, поняв, что кроме лавочки, на которой сидит Северус, присесть больше некуда, опустился на груду каких-то кирпичей, оставленных, видимо, для ремонта.

— Самаэль давно болел, — бесцветно отозвался Хьюго. — Но плохо ему стало только две недели назад. С тех пор я тут и… — он невесело усмехнулся, — поселился.

— Он ведь всего лишь ваш дядя, — удивился Северус.

— Его жена тоже больна, и не в состоянии ухаживать за ним. А из двух его детей только Тобиас живёт рядом, но он отказался приезжать. А Ханна живёт в Германии, у неё маленький сын. Ей тоже не до умирающего отца… Так что пришлось приехать мне.

Хьюго выбросил окурок и тут же закурил ещё одну сигарету. На минуту повисла тишина. Северус всё не спускал глаз с фигуры дяди, скрючившегося на холодных кирпичах. Он смотрел на мужчину и никак не мог разобраться в своих чувствах относительно него. Вначале Хьюго показался ему весёлым жизнерадостным семьянином, потом грязным извращенцем, полностью неудовлетворённым в постели, теперь заботливым племянником, который поселился в доме, пропахшем ещё не состоявшейся смертью, чтобы ухаживать за всеми брошенным дядей.

Северус подумал ещё немного, тихо пробормотал:

— На кирпичах холодно. Можете сесть тут, — и подвинулся на край лавки.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Хьюго и пересел на предложенное место, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. — Прости меня, — вдруг прошептал он, но Северус нахмурился и замотал головой.

— Я не хочу об этом говорить, — быстро выпалил он, и Хьюго понимающе кивнул и снова умолк.

Он докурил сигарету, выбросил окурок в снег и откинулся на спинку лавки. А потом протянул руку, дотрагиваясь до волос Северуса, и тихо спросил:

— Можно?

На Снейпа нашло странное оцепенение. Он не хотел, чтобы к нему прикасались, но возразить ничего не смог. Кроме того, он так и не понял, что собирается делать дядя. Поэтому продолжал сидеть без движений, упорно не сводя глаз с тусклого снега. Хьюго вдруг стянул со своих волос ленту, собрал волосы Северуса в хвост и перевязал. Шее стало зябко. Северус машинально дотронулся до ленты и нахмурился.

— Зачем это?

Хьюго пожал плечами.

— Думаешь, если отгородиться ото всех волосами, станет легче жить?

Северус нервно передёрнулся всем телом.

— Не знаю. Не думал об этом.

— А ты подумай.

— А зачем?

Северус наконец повернул голову вправо и встретился взглядом с Хьюго. Тот усмехнулся.

— Ты очень напоминаешь мне меня в тринадцать лет.

— Счастлив, — буркнул Северус и снова отвернулся.

— Я тоже однажды решил, что одному быть проще, — продолжал дядя. — Во всех смыслах одному: без друзей, без родственников, без девушки, — на последнем слове Северус невольно фыркнул. — Но как я ни пытался абстрагироваться от социума, он неизменно давал о себе знать. В итоге я не смог и дальше делать вид, что живу на необитаемом острове. И я принял жизнь такой, какая она есть во всём её великолепии. Общение, дружба, любовь… Вещи, которые нельзя заменить ничем: ни книгами, ни одиночеством, ни собственными мыслями. Подумай над этим. Прими себя, и тебе станет легче жить.

— Я уже себя принял, — холодно отозвался Северус, глядя перед собой. — И мне незачем меняться.

— У тебя трудная жизнь, — пожал плечами Хьюго.

— Я привык. Но мне никто не нужен, чтобы в очередной раз мне на это указывать.

— Северус, одиночество — это не выход.

— Выход откуда? — с усмешкой фыркнул Снейп.

Хьюго тяжело вздохнул.

— Я просто не хочу, чтобы ты повторял моих ошибок. Это был всего лишь совет.