Так вот, США и РФ подписали в 1997 году конвенцию о запрете химического оружия и уничтожении его запасов к 2012 году. Опять же, по официальным данным, за это время американские военные уничтожили две трети своих запасов БОВ, а российские — всего-навсего треть. Что, отстаем от партнеров по разоружению? Да нет, конечно! Если верить тем же официальным цифрам, Россия рассталась с 13,3 тыс. тонн отравляющих веществ, а США в лучшем случае — с 4,5 тыс. тонн.

Вот сколько бессмысленной и опасной продукции произвела советская «оборонка» за годы тоталитарного коммунистического режима! Уж уничтожают ее, уничтожают, да никак уничтожить не могут…

Американцы — не такие. Производили свои БОВ по минимуму, поскольку это не только антигуманное, но и неэффективное оружие массового поражения. Не верите — спросите у Саддама Хусейна, который в аккурат на «химии» и погорел. Не на нефтехимии, как полагают те, кто все еще почему-то сомневается в моральных ценностях американской демократии и дипломатии, а на отравляющих веществах. Правда, потом их те же бравые янки даже найти не смогли — но кого это волновало при «черном золоте» в 100 долларов за баррель? Но вот интересно, если бы химическое оружие у Саддама Хусейна реально существовало — рискнули бы «джи-ай» вторгаться в Ирак или все-таки, наоборот, повременили бы с этим, безусловно нужным и благородным, делом? Отвечать на такой риторический ныне вопрос можно очень по-разному, посему ограничимся здесь многоточием…

И продолжим далее. Как известно, именно к 2012 году, если не произойдет чего-то сверхъестественного, Россия фактически лишится своего ракетно-ядерного щита. То есть впервые с середины 50-х годов прошлого века окажется не в состоянии нанести «удар возмездия» в ответ на атаку вероятного стратегического противника (предположим, тех же самых США или Китая).

Спрашивается, а какое отношение могут иметь стратегические ракетно-ядерные силы к какому-то допотопному, дошедшему до нас чуть ли не из времен Первой мировой войны, химическому оружию? Тем не менее, имеют, причем, самое разное. Ведь БОВ не зря называли «атомной бомбой бедных стран». Это относительно дешевое и простое в изготовлении оружие массового поражения способно прежде всего глубоко дезорганизовать социально-экономическую жизнь тех пространств, против которых оно применяется.

И это наглядно проявлялось хоть в иракском Курдистане, хоть в московском «Норд-Осте». Афганские талибы периодически заявляют о применении химического оружия американскими войсками. Истинные масштабы производства и хранения в США химического оружия остаются неизвестными, а общее количество снаряженных химических боеприпасов может составлять 150–200 тыс., а вовсе не «менее 8 тыс. тонн», как утверждают официальные источники. Также стоит напомнить, что американские заводы по производству химического оружия в Роки-Маунте (штат Колорадо) Ньюпорте (штат Индиана) и в Масл-Шоулсе (штат Алабама) до сих пор находятся в законсервированном состоянии и могут оперативно возобновить производство до 15 тыс. тонн БОВ в год.

Впрочем, понятно, что в вопросе с БОВ американцы старались и стараются не только для себя, но прежде всего — для своих союзников, чьи города находятся в радиусе поражения средствами доставки российских БОВ. Ведь вовсе не исключено, что в случае реального военного конфликта «для затравки» против России снова выпустят какого-нибудь Саакашвили, а уж потом за маленького агрессора, униженного и оскорбленного, чтобы «восстановить попранную справедливость», всей своей мощью «заступится» агрессор большой.

Так случайно ли совпадение этой даты — 2012 год, и надо ли было нашим властям, гражданским и военным, так торопиться, чтобы — вот кровь из носу! — уложиться именно к ней с полным уничтожением российского химического оружия?

«Завтра», 2009, июнь, № 23

Особое внимание у авторов газеты «Завтра» все эти годы вызывала судьба проекта «Булава» — межконтинентальных твердотопливных ракет, способных нести атомные боеголовки и призванных стать новым ядерным мечом России. Именно под них разрабатывалась и закладывалась целая серия новейших подводных лодок, которым грозит судьба так и остаться дорогостоящей и беззубой «пустышкой». Миллиарды государственных средств потрачены впустую, за грандиозную, по сути, диверсию против России не отвечает никто…

Несложный контент-анализ официальной информации о результатах испытаний БРПЛ «Булава» фиксирует в эзоповом языке публикаций отсутствие обычных для подобных сообщений ключевых слов «квадрат» и «цель». Вместо этого внимание акцентируется на железнодорожной терминологии — выясняется, ракета, как поезд по расписанию, прибыла на камчатский полигон Кура. Очевидно, эти пассажи предназначены массовому читателю, для которого «полигон», «боевое поле», «квадрат» и «цель» — суть понятия равнозначные.

Читателю неинтересно, что при стрельбе на межконтинентальную дальность допустимое отклонение от цели составляет 100–200 метров, и при наличии мощного компьютерного и математического обеспечения засечь место падения головной части (ГЧ) куда проще, чем найти иголку в стоге сена. Если, конечно, промах не составляет десятки и сотни километров. Что случается при аварийных пусках ракет, испытания которых признаются незачетными.

Не прибавил информации для специалистов бравурный предвыборный ролик «Единой России» под названием «С больной Булавы на здоровую», а также игривое сообщение правительственного органа, «Российской газеты», о том, что «с четвертой попытки ракета, наконец, взлетела и попала куда надо». Еще большее недоумение вызвали сообщения в канун Дня Военно-Морского Флота России о приеме комплекса БРПЛ «Булава» на вооружение.