Вынув из-под ног портфель, он торопливо разложил на коленях планшеты мобильного компьютера. Кое-как извернувшись на сиденье, показал обоим нелюдям, как пользоваться обручем «Помощника». Те вроде смекнули, но в глазах все еще блуждало легкое непонимание.

Передав раскрытое устройство Йанне, сам Петрос воспользовался телефоном, встроенным в приборную панель такси. Надел на шею приемник, сжал в левой руке светящийся шарообразный передатчик. И набрал собственный номер, по которому консультировал во время поездки на основную работу.

Нимб «Помощника» осторожно надела самка, исподволь продемонстрировав доминантную позицию в паре пустышечников. Сообразительная, что подтверждалось с каждой минутой. Ее спутник, чье имя по какому-то недоразумению в мыслеформах Петроса ассоциировалось то ли с числительным, то ли с пернатым Pica Pica из семейства врановых, с недоверием наблюдал за манипуляциями спутницы. Казалось, он опасается прикосновений к компьютеру.

«Доверие, – протранслировал Петрос, когда Йанна ответила на вызов, утопив помигивающую кнопку. – Подтверждение: вы в безопасности. Формулирование мыслей. Возможность общения».

«Удовлетворительно», – вдруг ответила она.

Точнее, жительница Кольца сформулировала это не так однозначно. Сознание человека охватил целый вихрь обветшалых эмоций, множество оттенков которых считались безнадежно устаревшим. Однако психосемантический контакт был установлен, и инженера это устраивало.

«Повторение, – терпеливо послал Йанне Петрос с самыми добрыми и откровенными пожеланиями. – Я дам приют. Когда шум стихнет, выпущу обоих на волю».

Молодой пустышечник, отвернувшись, позволил видам магистрали полностью завладеть собой. Приоткрыв рот, он наблюдал за многоколесной пульсацией цивилизации, за ее упорядоченным ритмом и безупречностью подземных потоков. От него исходила усталость, перемноженная на страх, но также восторг.

Снаружи, мерно перестраиваясь в потоке, сновали легковые машины, грузовые транспорты корпораций и автобусы. Более всего уровень выплесков самца сейчас напоминал ответную реакцию сознания на незнакомую программу феи, словно тот смотрел ее наяву. Петрос тут же признал, что ассоциация была нелепой – нелюди не смотрят фей…

«Молодец, – ласково похвалил он Йанну. – Удовлетворение от твоей сообразительности и смекалки. Хорошая девочка».

«Негодование! – Логос пустышечницы взорвался такими негативными эмоциями, что человек поморщился. – Принимаешь меня за животное? Сахар дай, если этого недостаточно! Хочешь погладить меня по голове?»

Петрос растерялся.

Неужели при выполнении поставленных задач скуднодухие действительно поощряли друг друга сладкими подачками и физическими ласками? Расшифровав след до конца, он решил, что это не более чем отжившая форма мягко завуалированного оскорбления. Вежливо улыбнувшись, мужчина посчитал лишним заострять на этом внимание.

«Извинения, – смиренно сообщил он. – Мало общения с тебе подобными. Наблюдал пустышечников только по телевизору или в адреналиновых феях, где стержнем сюжета является бегство от хищников».

Йанна фыркнула, что-то пробормотав сквозь зубы. След ее вербальной конструкции уколол Петроса в щеку, и он поспешил сменить тему. Однако самочка, как выяснилось, была настроена продолжать.

«Считаешь нас животными?! – Ее лицо покраснело, внезапно становясь еще более привлекательным. – Ты неразумное растение, выращенное в теплице! Каким образом ты набрался смелости следовать подобным схемам поведения?»

«Извинения. Ласка. Спокойствие».

«Я – человек», – твердо протранслировала Йанна полную нелепицу.

И мгновенно заставила оператора машин вспомнить забавные ролики. Те самые, в которых владельцы генетически сконструированных животных одевали питомцев в крохотные курточки и головные уборы, придававшие им карикатурное сходство с людьми.

«Неразумно, – как можно мягче парировал он, внимательно наблюдая за собеседницей в зеркало заднего вида. – Ошибка логических конструкций. Человек – я».

Петроса утопило в странном модальном логосолитоне – прямом согласии с очевидным бранным недоверием, поданным в форме вопроса. Казалось, Йанна начинает по-настоящему злиться. Образы стали рваными, резкими и агрессивными.

«Человек, лишенный ценных речевых функций?»

«Ценность вербализации преувеличена. Я – новая эволюционная ступень, – деликатно оправдался он, чувствуя непрошенную вину за неполноценность пустышечницы. – Сознательное отрицание атавизмов».

«Божество! Сформулирована ни разу не услышанная обществом глупость! – И вдруг Йанна подалась вперед, задевая Петроса пелериной эмоциональной бури: – Требую ответа! Почему подобные тебе сознательно отказались от речевых схем коммуникации? Почему испытываете страх?»