Куртизанки начали сгибаться и сексуально вертеть голыми задами перед сидящими за столами мужчинами.

Эрколе д'Эсте, шокированный этим вульгарным зрелищем, побледнел.

Однако римские аристократы один за другим поднимались из-за столов и направлялись к куртизанкам. Некоторые не пускали в ход свой детородный орган, а лишь лапали обнаженную плоть.

В юности Александр обожал такие развлечения, но сейчас пришел в ужас, понимая, что время и место выбраны крайне неудачно. Выходка Хофре бросала тень на всю семью, показывала, какая пропасть отделяет Борджа от утонченной итальянской аристократии.

Папа подошел к д'Эсте, попытался извиниться. Но Эрколе, качая головой, говорил себе, что, не будь брачный договор подписан, он бы все отменил и предпочел попытать удачи в бою с французской и папской армиями.

Однако золото он уже получил, а потому ему не оставалось ничего другого, как уйти, бормоча: «Эти Борджа так и остались крестьянами».

В тот же вечер Чезаре сообщили тревожную и печальную весть. Из Тибра выловили тело Асторре Манфреди.

Чезаре обещал ему полную безопасность после взятия Фаэнцы, и теперь все выглядело так, будто он нарушил данное слово. Чезаре знал, что подозрения вновь падут на него. Многие скажут, что убил он, пусть и руками Мичелотто. Возможности у Чезаре действительно были. Но кто убил Асторре? И почему?

Через два дня в зале, который назывался «Паппагалло», Папа прощался с дочерью. Она с грустью покидала отца, несмотря на все горести, причиной которых он стал.

Папа не подавал вида, что отъезд дочери его печалит, но веселье его было кажущимся, ибо он прекрасно знал, как ему будет ее недоставать.

— Если тебя не примут должным образом, — напутствовал он дочь, — пошли мне весточку, и я в полной мере употреблю свое влияние, чтобы все уладить. Насчет детей не тревожься, Адриана о них позаботится. Как ты знаешь, ей доверять можно.

— Знаешь, папа, я многому научилась в Непи, но мне все-таки боязно. Новый город, где никто меня не знает, никто ко мне не благоволит.

— Со временем они полюбят тебя так же, как любим мы, — уверенно заявил Александр. — Тебе надо только подумать обо мне, чтобы я тебя услышал. И ты будешь слышать меня всякий раз, когда я буду думать о тебе, — он поцеловал дочь в лоб. — Иди. Негоже Папе проливать слезы при отъезде его детей.

Александр наблюдал за дочерью из окна. Когда она подняла голову, помахал ей рукой и крикнул: «Счастливого пути. И ни о чем не волнуйся. У тебя есть все, чего бы ты только ни захотела».

Лукрецию сопровождала тысяча аристократов, слуг, музыкантов, артистов. Аристократы ехали на лошадях и в каретах. Лукреция — на изящной испанской кобылке с седлом и уздечкой, инкрустированными золотом. Остальные довольствовались ослами и телегами. Некоторые шли пешком.

Они останавливались в каждом городе, захваченном Чезаре, где Лукреция могла вымыть волосы и принять ванну. Везде их радостно приветствовали дети, одетые в красное и желтое, цвета Чезаре. Губернаторы, назначенные Чезаре, устраивали в честь Лукреции грандиозные пиры.

Из Рима до Феррары Лукреция и ее свита добирались больше месяца. Губернаторам пришлось изрядно потратиться на прием дорогой гостьи.

Эрколе д'Эсте, герцог Феррары, славился скаредностью, и в течение нескольких дней большая часть свиты Лукреции отправилась в Рим. Ей пришлось бороться за каждую служанку и пажа, которых она хотела оставить при себе в новом феррарском доме.

Когда большинство разочарованных римлян и испанцев, сопровождавших Лукрецию, отбыли, следуя приказу герцога, Эрколе преподнес ей наглядный урок, показав, какие порядки царят в Ферраре. По узкой спиральной лестнице он провел ее в комнату на вершине замковой башни. Указал на большое бурое пятно на каменном полу.

— Один из моих предков отрубил голову жене и приемному сыну, когда обнаружил, что они — любовники.

Смотри, моя дорогая, — он хохотнул. — Это их кровь.

Лукреция содрогнулась, глядя на бурое пятно.

Прожив несколько месяцев с Альфонсо д'Эсте, Лукреция забеременела. Феррарцы искренне радовались, молились о наследнике. Но, к несчастью, то лето выдалось в Ферраре жарким и влажным, что привело к бурному размножению малярийных комаров. Лукреция заболела.

Альфонсо д'Эсте послал срочное письмо в Рим, Папе, в котором сообщил, что у его дочери лихорадка, ее бросает то в жар, то в холод. Недавно она упала в глубокий обморок, и, возможно, Александр захочет прислать из Рима хорошего врача.

Александр и Чезаре пришли в ужас от мысли, что могут потерять Лукрецию. Оба боялись, что ее отравили.

И Папа собственноручно написал, что отныне лечить ее должен только один врач.

В тот самый вечер, переодевшись испанским крестьянином, в плаще с капюшоном, затемнив кожу, Чезаре выехал в Феррару вместе с врачом.