– Успокойся, успокойся, радость моя, все закончилось, все хорошо.

Марлин глубоко вздохнула и дрожь, сотрясавшая ее, постепенно утихла.

– Ты все еще хочешь в авроры?
– лукаво спросил Сириус.

– Да!
– Марлин резко вскинула голову и решительно посмотрела ему в глаза.
– Еще больше, чем раньше!

– Сириус, Марлин!
– окликнул их, подбежавший Ремус.
– С вами все в порядке?

– Да, - Сириус обернулся к другу и замер.

У Ремуса было такое выражение лица, что сердце сжалось в тревожном предчувствии.

– Что случилось?

– Лили… - выдохнул Ремус.
– В нее попало сразу несколько заклинаний.

Сириус замер. Лили… В таких ситуациях почему-то всегда кажется, что беда не коснется твоих близких. И когда это все-таки случается, разум отказывается верить. Марлин до боли стиснула его руку. Видимо, лица у них были очень выразительные, потому что Ремус поспешил добавить:

– Она жива и, кажется, опасности для жизни нет. Дамблдор собрал всех тяжелораненых в вагоне старост, чтобы сразу по прибытии отправить в Больничное крыло. Он сам уже оказал им первую помощь. Джеймс и Алиса там с Лили.

Картина, открывшаяся им в вагоне старост, была не слишком утешительная. На наколдованных носилках лежало человек пятнадцать студентов всех возрастов, а рядом с ними сидели встревоженные друзья, порой и сами раненые. Но, несмотря на довольно приличную толпу, где находится Лили, Сириус определил сразу же по вихрастой макушке Джеймса рядом с ней. С потерянным и несчастным лицом он, не отрываясь, смотрел на девушку, держа ее за руку. С другой стороны от носилок сидела тихо плачущая Алиса.

Сириус сжал плечо Джеймса, тот вздрогнул и вскинул глаза, в которых стояли слезы. Как тогда на втором курсе, когда погибли соседи Поттеров. Только сейчас еще хуже. Джеймс благодарно кивнул и снова повернулся к Лили. Перед ним опустился на колени Ремус с виноватым выражением на лице.

– Прости, Джим, я отвлекся всего на секунду на первокурсников…

– Брось, Рем, - произнес Джеймс ровным и совершенно безжизненным голосом.
– Ты не виноват.

Но Ремус, кажется, был с ним не согласен - он все равно чувствовал себя виноватым в том, что не уберег Лили. В тревожной тишине они стояли рядом, словно почетный караул, пока поезд не подъехал к Хогсмиду. Сириус так и остался чуть позади Джеймса, положив ему руку на плечо, а Марлин опустилась прямо на пол рядом с Алисой и молча обняла ее. За всю дорогу никто больше не произнес ни слова.

Для пострадавших Дамблдор трансфигурировал одну из карет так, чтобы они свободно в ней поместились. Остальные отправились в школу обычным способом, все еще сопровождаемые конвоем из авроров. И вот тут-то неожиданно появился Питер.

– Ты где был?!
– был он встречен дружным вопросом.

– Я проспал, а мать не сочла нужным меня разбудить. Вот и опоздал на поезд, - Питер смущенно потупился и передернул плечами.

– Можешь считать, что это тебе крупно повезло, - мрачно сказал Ремус.

– А что?

– Тут такое было… - Сириус принялся рассказывать про битву в Хогвартс-экспрессе.

К концу его рассказа у Питера сделались совершенно круглые глаза и почему-то виноватое выражение лица. Сириус озадаченно нахмурился, пытаясь понять, с чем связана такая реакция, но потом решил, что все из-за того, что Пит не был с друзьями, когда они подвергались опасности.

В Большой зал на торжественный ужин Джеймс не пошел, оставшись с Лили в Больничном крыле. Друзья тоже хотели там остаться, но мадам Помфри решительно погнала их ужинать, заявив, что очнется девушка не скоро, и нет никакого смысла всем здесь торчать.

Ребята ушли. А Джеймс сидел рядом с Лили, не шелохнувшись, и только все смотрел в ее чуть бледное, такое дорогое и любимое, лицо. Казалось, что она просто спит. Последний раз Джеймс испытывал такой всепоглощающий страх, когда прошлой зимой Сириус лежал здесь едва живой. Ну почему с самыми дорогими для него людьми постоянно что-то случается? Мыслей не было никаких. Джеймс просто смотрел на Лили, не отрываясь, и твердил себе, что она не умрет, не умрет, не умрет… Она непременно поправится. Она не может умереть.

Друзья вернулись быстро. Наверняка, только отметились да наскоро перекусили и примчались обратно. Принесли и Джеймсу поесть, но аппетита не было.

– Как там?
– спросил он, не слишком, впрочем, этим интересуясь. Просто надо же было что-то спросить, разорвать гнетущую тишину.

– Как на похоронах, - ответил Сириус.
– Гробовое молчание. Если закрыть глаза, ощущение, что в зале никого нет. Никогда еще не видел, чтобы сотни студентов так дружно молчали, - он зябко передернул плечами. Столь откровенно нервный жест с его стороны уже говорил о многом.
– Дамблдор толкнул прочувствованную речь - что-то там про войну, Волдеморта и про то, что все мы должны объединиться перед лицом общей опасности…