– Хм, Рем, а ты ничего не забыл?
– вмешался Сириус.

– А что?

– А то, что нам нельзя сейчас ходить по одиночке.

– Да брось, в преддверии экзаменов всем не до того.

– Нет, Сириус прав, - подключился Джеймс.
– Сделаем так: мы все вместе провожаем девчонок…

– Не поняла, - прервала его Марлин.
– Что значит «провожаем девчонок»? Я разве не в одной с вами башне живу?

– Ну… понимаешь… у нас просто есть еще одно дело…

– И что это за дела у вас такие после отбоя?
– прищурилась Марлин, а Лиззи согласно кивнула. Но тут же обреченно добавила.
– Хотя кого я спрашиваю?

Парни усмехнулись, а Лиззи вдруг с улыбкой попросила:

– Взяли бы нас с собой хоть разок!

Все в шоке уставились на нее.

– Лиз, это ты вообще?
– шутливо удивился Джеймс.
– Ладно бы это Марлин сказала, но услышать такое от тебя…

– А что? Могу я иногда побыть несерьезной?

– Ваше дурное влияние, - усмехнулся Ремус и, наклонившись к Лиззи, заговорщицки прошептал ей.
– На меня они тоже так действуют. Чувствую я, если так дело пойдет, от нашего с тобой благоразумия ничего не останется.

Дойдя до башни Равенкло, все остались в боковом коридоре, чтобы дать Ремусу попрощаться с Лиззи наедине. Проводив затем Марлин, мародеры вернулись в Выручай-комнату, чтобы потренироваться в анимагии.

На этот раз их ждал первый крупный успех. Когда Джеймс на мгновение превратился в величественного благородного оленя, все замерли в восхищении. Но удержаться в анимагическом облике ему не удалось - он тут же превратился обратно.

– Получилось… - благоговейным шепотом произнес Джеймс и, посмотрев на друзей абсолютно круглыми глазами, уже почти закричал.
– У меня получилось!

Ответом ему были радостные поздравления.

– А почему ты сразу превратился обратно?
– спросил Ремус.

– Не знаю, - Джеймс тряхнул головой и нахмурился, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
– Очень трудно постоянно быть сконцентрированным на своем облике, а как только теряешь концентрацию, тут же превращаешься обратно.

– Наверное, это умение приходит постепенно с опытом и привычкой, - сделал вывод Ремус.
– А значит, чем больше практики, тем лучше.

Пару минут спустя подвиг Джеймса повторил Сириус, превратившись в громадного лохматого черного пса. И, как и Джеймс, тут же вернулся в человеческий облик.

– Нда, - протянул Сириус.
– Концентрация - это проблема.

Джеймс неожиданно рассмеялся:

– Ну, точно - Грим. Тебя кто увидит, сердечный приступ обеспечен!

Ремус улыбнулся, Питер захихикал, а Сириус парировал:

– Сам-то - Рогач!
– тут его глаза загорелись и он воскликнул.
– Идея! Парни, нам надо придумать прозвища, соответствующие нашей второй сущности.

– А что, мысль!
– согласился Джеймс.
– Только сначала надо еще на Пита посмотреть.

После долгих мучений под коллективным руководством к собственному немалому изумлению Питеру удалось превратиться в крупную серую крысу.

– Ну вот, - подвел итог Сириус.
– На каникулах мы еще потренируемся…

– Нет!
– резко возразил Ремус.
– Ты забыл мое условие? Все опыты - только под моим присмотром!

Ремус был настроен весьма решительно и Сириус неохотно согласился:

– Ладно, значит, отложим тренировки на следующий год. А теперь, что касается наших прозвищ…

После долгих обсуждений, смеха и споров Джеймса нарекли Сохатым, Сириуса - Бродягой, а Питера - Хвостом.

– А нашу пушистую проблему назовем Лунатиком, - заключил Джеймс.

Ремус только усмехнулся - как дети малые, честное слово.

– Итак, - торжественно объявил Джеймс, - Господа Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост…

– Представляют карту Мародеров, - подхватил Сириус.

– О-о-о, точно - карта!

– Так. Давайте карту отложим, - вмешался Ремус.
– На сегодня уже хватит.

– Ре-е-ем!
– в один голос простонали Джеймс и Сириус.

– И не надейтесь меня уговорить, - с улыбкой произнес Ремус.
– Все, закругляемся.

– Эх, Лунатик!
– вздохнул Джеймс и Ремус вздрогнул от непривычного обращения.

* * *

Сдачу экзаменов отметили закидыванием слизеринцев бомбами-красилками, предварительно испробовав их на миссис Норрис. На эту операцию, памятуя просьбу Лиззи, пригласили девчонок. К тому же бомбы были, строго говоря, собственностью Марлин. Последняя участвовала в побоище с особым азартом, приговаривая при этом: «Вот вам - грязнокровка!» Лиззи же больше наблюдала и смеялась, хотя пару бомб тоже запустила.

Поскольку веселье происходило на улице, им даже удалось избежать снятия баллов. И если слизеринцы с горем пополам краску с себя смыли, то миссис Норрис еще долго красовалась в разноцветной шкурке, чем забавляла и учеников, и большую часть преподавателей.