— Я думал вчера об этом. Правильно тут говорили, Егорыч, надо работать по всем направлениям. — Он сделал паузу, перебирая бумаги.

Атаман внимательно слушал, откинувшись в кресле. Митрич поглаживал бороду, ожидая, что он скажет дальше. Смагин, наклонив голову на длинной шее, посматривал в сторону Чапая.

Василий Иванович обвел взглядом поверх очков с интересом слушающих его казаков:

— Каждый займется своим делом. Вот я, например, всегда историей интересовался. У меня, сами знаете, дома казацкого добра на небольшой музей хватит. Если по станице пошукать, то и на нормальный музей боевой славы казаков хватит. Должны же молодые знать, чем их деды занимались и как жили.

— Мы на себя работу с молодежью возьмем, — бывший военрук Трофим Линейный толкнул молчащего учителя физкультуры Роденкова. Тот поднял голову и подтвердил:

— Да мы уже взяли, я кружок по казачьему уставу начал в третьей школе организовывать. Там и джигитовка и история местная, тут Виктор Иванович обещал помочь. Рукопашный бой Самогон будет вести, он бывший десантник. Отбоя от желающих нет. В колхозе пару коней — последние остались — обещали для тренировок выделить.

— Ну, и еще пара задумок есть, — тренер Смагин наклонился, чтобы видеть лицо атамана. — Теперь займемся вплотную.

— Музей в последнюю очередь надо делать, — встрял механик, — наркопритоны надо первым делом уничтожить, а то их вон сколько развелось. Не только цыгане этим занимаются, наши тоже есть выродки — торгуют травкой.

Митрич снова кивнул, а мужики заерзали на сиденьях.

— У меня на улице местный недомерок — с матерью живет — недавно дом купил, а сейчас порошком приторговывает, — подал голос молчавший до этого начальник котельной — молодой, только после техникума Алеша Иванов, по семейной традиции прозванный «кузня». В семье Ивановых и его отец, и дед до сих пор могли подковать редких в последнее время лошадей. Знал кузнечное дело и Алексей.

— Все правильно, — взял слово Атаман, — и музей нужен, и с детьми работать, и патрули, и с наркопритонами бороться. — Он помолчал, глядя в окно, и решительно обернулся, — с этого и начнем. Ты, Василий Иванович, готовь музей, бери в помощь нашего начальника штаба, (будущие музейные работники одновременно кивнули головами и переглянулись), помещение мы тебе где-нибудь найдем, в сельсовете или в клубе — глава администрации Парамонов обещал любую помощь — вот пусть и старается. А с выродками-наркоторговцами, я думаю, поступим так, — Он выпрямился и нахмурился. — На приступ их домов нам никто не даст пойти, — он осуждающе взглянул на Журавлева. Тот смолчал. — Поэтому будем действовать, как говориться, по диспозиции. Для начала проедем по всем их домам, что они в станице поскупили, по чердакам, подвалам, посмотрим. Если что найдем — сразу участкового и понятых вызываем. Ты, Петр Сергеевич, как? Не возражаешь?

Участковый вскинул голову, уверенно глядя в лицо атаману.

— Не возражаю.

Никита Егорович принял его слова к сведению и продолжил:

— Отправим их в район, в милицию — пусть разбираются. А дальше будет видно. Если начнем такие рейды регулярно проводить, а мы будем их проводить, у торговцев бизнес накроется. Что нам и надо. Все согласны? — Он сделал паузу.

Казаки дружно качнули головами.

— Тогда так. Виктор Викторович, и ты, Чапай, готовьте машины и экипажи на вечер. Пять — семь бригад соберем, в каждой чтобы две машины, минимум. Для начала хватит. График дежурств довести до сведения патрулей. — Он опустил ладони на стол. — Все казаки, на том и порешим. Митрич, распределяй по объектам.

Огромный трал с тяжелым бульдозером на борту, скрипя многочисленными колесами, медленно въезжал во двор автоколонны. Никита Егорович встречал его перед шлагбаумом. Ему еще утром позвонили с буровой и сообщили, что трал минут пять назад вышел из Кущевки, а это почти 300 километров. Прикинув примерное время прибытия, Атаман последние полчаса с нетерпением выглядывал в окно. На этом бульдозере работал Иван — старший сын. И работал очень неплохо. Буровики его хвалили. Никита Егорович не видел его уже около месяца и порядком соскучился. Да и серьезный разговор назревал. Пора было уже расставлять точки над «i». Иван, как связался с женщиной с ребенком, дома показываться перестал. И мать волнуется, и сам тоже. «Околдовала она его что ли? Нормальный молодой парень, с хорошими задатками, а институт, где учился заочно, бросил. Точно, она на него влияет. Не раз пытались с женой поговорить с ним, но он все время ускользал от откровенных вопросов. Может, поэтому и домой заглядывать перестал — не нравятся ему прямые вопросы».

Трал миновал проходную и остановился у стоянки тракторов. Из кабины выскочили Иван и водитель трала Митяй Молчун. Вместе скинули направляющие, и Иван легко заскочил в кабину бульдозера. Взревел мотор, трактор дернулся, «поймал» гусянками «колею» и двинулся вниз. Атаман, уперев руки в бока, с тайной гордостью за сына наблюдал, как он ловко управляется с тяжелой машиной. Наконец трактор занял свое место. Молчун погнал трал в другой конец базы. Иван заглушил мотор и выпрыгнул из кабины. Заметив наблюдающего за ним отца, с улыбкой направился к нему.

— Здорово, батя. — Иван чуть выше отца, такой же широкоплечий и уверенный в себе, солидно пожал отцу руку.

— Привет труженикам, — Никита Егорович не смог скрыть смущенную улыбку. Но тут же одернул себя. — Какие планы?

— Да никаких. Помоюсь, да домой.

— Домой к нам или туда? — Атаман головой указал направление.

Иван согнал улыбку.

— Туда.

— А что домой не зайдешь? Мать же волнуется.

— Зайду как-нибудь. — Он отвел взгляд.