Семь лет подряд я ездил в Хогвартс без особого удовольствия - пока учился, я не особенно любил эту школу, жалея, что отец не настоял на своем и не отправил меня в Дурмстранг.

Но сегодня, когда не нужно было никуда идти, - первое сентября министерство объявило свободным днем даже для отбывающих наказание, - мне, впервые в жизни, отчаянно захотелось оказаться в Хогвартс-экспрессе. Ехать в школу и знать, что самое страшное, что может ожидать впереди - уроки трансфигурации и нумерологии.

Проснулся я, по обыкновению, в пять утра. Посмотрел на часы, нахмурился, и, твердо решив не поддаваться никаким мыслям, даже отдаленно смахивающим на ностальгические, из чистого упрямства провалялся в кровати до половины двенадцатого. А потом, поддавшись странному порыву, отправился не в Флориш и Блоттс, как собирался, и даже не на почту, хотя обещал отправить мистеру Крофтону нужные документы, а на могилу к профессору Снейпу.

Я не был даже на его похоронах - сидел вместе с остальными последователями Волдеморта в Азкабане, дожидаясь суда. Говорили, толпа была жуткая - бывшие студенты Хогвартса, преподаватели и просто сочувствующие, до которых уже на следующий день после победы донесли о его героизме. Разумеется, пришел и Поттер - и даже произнес какую-то долгую прочувственную речь, сродни той, что он бросил в лицо Волдеморту.

Забавная вещь - общественное мнение. При жизни Снейпа большинство ненавидело, но стоило только ему погибнуть, как были забыты и его тяжелый характер, и нетерпимость ко всем, кого он презирал.

А я на его могилу не пришел даже после того, как вышел из тюрьмы.

Сначала были обида и разочарование из-за того, что человек, который так рьяно опекал и защищал меня в Хогвартсе, оказался предателем, а потом просто стало не до того. К тому же, я никогда не страдал сентиментальными порывами.

Но сегодня, первого сентября, я решил, что будет символичным посетить могилу человека, который не позволил мне стать убийцей.

Она выглядела просто - белая мраморная плита среди яркой зеленой травы.

Северус Тобиас Снейп. Даты жизни, и тонкая, витиеватая надпись:

Все общество, видя его умершим, оплакивало его во всех своих домах.

Я фыркнул. Какое лицемерие.

– Если бы вы только это видели, профессор… - с насмешкой произнес я, глядя на надгробие, и застыл, засунув руки в карманы. Я не знал, что принято делать при посещении могил, и поэтому просто молчал, вспоминая профессора, каким он был при жизни.

Смешно, но и я сам никогда не относился к нему с каким-то особым теплом. Сначала просто уважал и побаивался, потом злился. Странно было относиться с теплотой хоть к кому-то кроме матери, даже отец у меня вызывал не любовь, а уважение и преданность.

Но по отношению к Снейпу, неожиданно для меня самого, была еще и благодарность.

Он спас меня, дал клятву моей матери, что защитит, и, в итоге, уберег от участи стать убийцей. Я не понимал этого тогда, на башне Астрономии, не понимал и потом - все это пришло позже, в камере Азкабана, накатило лавиной эмоций.

Я взмахнул палочкой, наколдовывая два неброских бледных цветка, опустившихся на белоснежную плиту. И медленно, тихо, едва шевеля ставшими непослушным губами, выдавил:

– Спасибо.

Постояв еще немного, я повернулся и пошел прочь с кладбища. И как раз вовремя - стоило мне отойти буквально на несколько ярдов, как за спиной послышался хлопок.

Я обернулся через плечо, уже интуитивно чувствуя, кого там увижу.

Ну конечно, Поттер.

Насладившись круглыми глазами национального героя, я усмехнулся, коротко кивнул ему и аппарировал, с мучительным стыдом и отвращением к себе вспоминая вчерашний вечер.

* * *

– Дра-а-ако… - простонала Панси, последний раз дрогнув подо мной. Я сделал еще несколько движений, кончил сам и скатился с ее тела. Дотянулся до палочки, быстро произнес очищающее заклинание и призвал портсигар. Вытащил сигарету, прикурил. Затянулся, глядя в потолок.

Панси, кажется, осталась больше чем довольна, а вот я чувствовал себя так, будто занимался не сексом, а скандалил. Паркинсон наблюдала за тем, как я курю, на протяжении нескольких минут.

«Только не спрашивай. Только ничего не спрашивай,” - хмуро подумал я, глядя, как тают кольца дыма в полумраке.

И, разумеется, она спросила.

– Что-то не так?

– Все нормально, - ответил я, но бесстрастный ответ ее не слишком удовлетворил.

Панси приподнялась на локтях и внимательно на меня посмотрела. Белки ее глаз блестели в неясном свете лампы.

– О ком ты думаешь?

– Что?
– от удивления я чуть не выронил сигарету.
– Что за бред ты несешь?

– Ты ведь думаешь не обо мне, - она говорила спокойно, не начиная истерику, а просто констатируя факт, и я расслабился.
– Кто она?