– Не хотелось бы показаться совсем грубым, - сказал я, когда сигарета закончилась, - но у меня, в самом деле, есть дела.

– Чудо господне, - усмехнулся Поттер, призывая одежду и одеваясь, повернувшись ко мне спиной, - деликатный Драко Малфой.

Против воли пришлось отметить, что со смущением золотой мальчик справляется великолепно. Румянец никуда не делся, но спину Поттер держал прямо, плечи расправил, а голову гордо вскинул. Сейчас я верил, что сломить этого человека не сможет ничто и никто.

– Наслаждайся, пока можешь.

– Всенепременно, - он застегнул джинсы, натянул футболку и быстрым жестом пригладил волосы, словно это могло превратить воронье гнездо на голове в прическу.
– Будешь вечером у Андромеды?

– Андромеды?..
– я недоуменно проговорил имя, пытаясь вспомнить, где же его слышал.
– Я не знаю никакой… ах, ты про сестру моей матери? Разумеется, нет.

– Ты совсем с ней не общаешься?
– Поттер внимательно на меня посмотрел, наблюдая за реакцией. Надо же, каким способным оказался этот львенок - всего ничего в аврорате, а взгляд уже заставляет поежиться.

– Не твое дело, - ровно и спокойно ответил я, подавляя в себе мимолетное напряжение, возникшее, стоило вспомнить об аврорате и тюрьме.
– И не смотри так на меня, я не на допросе.

– Как скажешь, - Поттер зашнуровал кроссовки, огляделся, проверяя, не забыл ли чего, и наклонился ко мне, целуя - быстро и властно, словно не прощаясь, а ставя клеймо.
– До завтра?

– До завтра, - задумчиво произнес я, глядя на обтянутую футболкой спину Поттера, уже шагнувшего в камин. Перешагнув через низкую кованую решетку, он назвал свой адрес, и через пару секунд я остался в одиночестве.

Я сидел на диване еще минут десять, разглядывая горящее в камине пламя, перебирая в памяти все ключевые моменты утра. Несмотря на то, что я был сверху, на разведенные колени Поттера и на румянец, загоревшийся на его лице после того, как мы оба кончили, мои мысли занимал весьма насущный вопрос - кто же, в самом деле, кого сегодня поимел?

* * *

Провести выходные в лености и спокойствии не удалось. Распрощавшись с Поттером, я отправился на встречи, которые были жизненно необходимы для подготовки к Турниру.

Хогвартский юрист, чье предвзятое отношение ко мне сквозило и в письмах, при личной встрече и вовсе держал себя нагло, даже не пытаясь скрывать свое отвращение от того, что ему приходится работать со мной. Сначала он вызывал просто легкую неприязнь, потом начал раздражать, а через полчаса и вовсе взбесил своим козлиным блеянием и демонстрацией полного презрения, и я с таким трудом держал себя в руках, что готов был взорваться. Обсуждая деловые вопросы, я держался вежливо и корректно только благодаря тому, что мысленно представлял себе, как выпускаю в Альберта Крофтона круцио или как его раздирают на части гиппогрифы.

У меня чесались руки не просто ответить хамством на тщательно завуалированные оскорбления, а еще и добавить парочку проклятий, но, к сожалению, Крофтон был слишком важной птицей, чтобы так себя вести. Так что пришлось улыбаться и делать вид, будто я совершенно не понимаю оскорбительных намеков на мою причастность к Пожирателям Смерти, Волдеморту и убийству невинных магглов в прошедшей войне. Неудивительно, что недолгая, всего часа на полтора, встреча выжала из меня все соки. Когда, уладив вопросы с документацией, я отправился в типографию, чтобы лично проконтролировать выпуск пригласительных карточек, я распугал всех эльфов, с порога наорав на управляющего. Счастье, что типография принадлежала нашей семье.

Пригласительные мне не понравились, слишком вульгарные и вычурные, так что в типографии я отвел душу и выпустил пар. Подозреваю, работники меня теперь тоже возненавидели - но они не были Альбертами Крофтонами, и им моя семья платила деньги, так что возражать никто не посмел. Надо думать, как только за моей спиной захлопнулась дверь, тут же начались пересуды. Впрочем, меня они интересовали мало - увольняться все равно никто не стал, за неплохие деньги работники готовы были терпеть и более серьезные истерики.

Зато на следующую встречу в этой бесконечной череде, на этот раз с представителем питомника редких животных, которого мне нужно было всеми силами уговорить пойти навстречу, я явился полностью спокойным и собранным. И смог убедить сухопарого пожилого волшебника в исключительности его заповедника, безбожно подлизываясь и льстя. От его ответа зависела судьба первого испытания, и старик, к сожалению, это понимал, а потому напропалую торговался, постоянно поднимая ставки. Я усиленно блефовал, делая вид, что у меня в запасе есть еще как минимум два варианта развития событий, а внутри обмирая от страха и молясь всем известным богам, чтобы все получилось. Не думал, что директор заповедника окажется настолько принципиальным и въедливым - он раз пятнадцать перечитывал контракт, составленный лучшими юристами Лондона, а потом еще и разобранный на косточки Крофтоном, который даже не нашел, к чему придраться. Но, наконец, все было согласовано, я с удовольствием полюбовался на размашистую подпись и личную печать, и тут же отослал документы в Хогвартс. С одним делом было покончено, а остальные по масштабности ему сильно уступали, так что можно было немного перевести дух.