Здесь Поттер, наконец-то, сдернул мантию и отошел от меня.

– Мы что… на кухне Хогвартса?
– спросил я, стараясь выглядеть не слишком удивленным. Ну да, Поттера никогда не интересовали никакие школьные правила, в том числе и те, в которых запрещалось ходить по подсобным помещениям.

– Ага, - Поттер потянул носом воздух и сглотнул.
– Домовики мне не откажут, я же теперь звезда, знаешь ли.

– Интересно, есть ли хоть одно существо, которое этого не знает?
– задал я сам себе риторический вопрос, принюхался к вкусным запахам и понял, что затея Поттера, возможно, не просто хороша, а изумительна.

* * *

Интересно, что бы сказал отец, если бы узнал, что его единственный сын и наследник, последний потомок рода Блэков и Малфоев, сидит со своим бывшим врагом на берегу Большого озера, поглощает сандвичи и запивает их эльфийским вином прямо из бутылки? Наверное, Люциуса Малфоя просто хватил бы удар от одного только вида полуголого, разомлевшего от вина Поттера, устроившего голову у меня на коленях.

Хотя, пожалуй, эта картина могла бы шокировать вообще кого угодно, вплоть до вечно невозмутимой Макгонагалл, так что я раз десять поинтересовался у Поттера, верно ли он наложил все заклинания, и в самом ли деле нас теперь никто не видит и не слышит.

– Да нормально все, Малфой, не трясись, - в очередной раз ответил он, прожевав кусок.
– Когда мы с Роном и Гермионой скрывались от преследователей, никто нас не обнаруживал, и сейчас все должно быть нормально.

– Должно быть? Ты еще и не уверен?

– Перестань.

– Поттер, ты представляешь, какой будет скандал, если кто-нибудь нас увидит? Тебе что, репутация не дорога?

– Пф-ф-ф. Знал бы ты, как мне все это надоело… - с тоской ответил Поттер и одним глотком допил содержимое бутылки.
– Вся эта слава, внимание, эти бесконечные расспросы… Репутация… Да если я куда-нибудь из своего дома выхожу, мне в туалет нельзя спокойно зайти! Я уже и забыл, когда в последний раз ходил по Косому переулку без мантии.

– Не знал, что ты страдаешь эксгибиционизмом.

– Эксги… эсгици… тьфу, чем?

– Любишь ходить без мантии.

– Малфой, ну чего ты такой ту-пой. Без мантии-невидимки!
– кажется, вино, пьющееся как сок, ударило национальному герою в голову, и я порадовался тому, что мы взяли с собой всего две бутылки. Хватит с меня на сегодняшнюю ночь пьяных Гарри Поттеров.

Я потер глаза. Вино разморило и меня, и теперь ужасно хотелось спать, но засыпать на берегу озера в обнимку с Поттером было нельзя. Категорически.

– Давай вернемся в замок, - предложил я.
– Уже почти четыре часа утра, а я хочу еще хотя бы немного поспать.

– Праздник уже закончился?

– Нет. Через полчаса. Еще фейерверк.

– Вот. Посмотрим фейерверк - и спать, - Поттер решительно поднялся, и я заметил, что его при этом чуть шатнуло. Оставалось только надеяться, что это продлится недолго - как показала практика, в пьяном состоянии Поттера тянуло если не на подвиги, то на безумства.

И, хотя всю эту ночь, не покривив душой, можно было назвать чистейшим безумством, безрассудством и сумасшествием, пора было бы уже остановиться. Мы и так оба рисковали, выходя на улицу даже под мантией невидимкой - мало ли кому могло бы прийти в голову использовать чары. Но, кажется, обошлось.

Корзинку из-под сандвичей и пустые бутылки мы бросили прямо на берегу - эльфы в любом случае увидят и приберут. И хотя Поттер, явно настроенный грязнокровкой, порывался отнести назад на кухню всю посуду, я не дал ему этого сделать, в результате чего до самого замка выслушивал по этому поводу лекцию. Кажется, общение с Грейнджер, действительно, ни до чего хорошего не доводит. Не выдержав, я остановился и раздраженно сказал:

– Поттер, когда ты говорил о разговорах, то не упоминал, что будешь читать мне нотации. Напоминаю - я тебе не Уизел, которому можешь указывать, как стоит себя вести, а как нет.

– Что ты имеешь против Рона?

Против рыжего Уизела я имел все, но гораздо благоразумнее было бы об этом не высказываться, и поэтому я поспешил свернуть диалог. Тем более, что мы уже шли через замок к внутреннему двору, где нас могли услышать.

Музыка на улице уже стихала - Видуньи спели последнюю песню, Макгонагалл и другие директора поблагодарили всех присутствующих, а также, старательно пытаясь не кривиться, произнесли несколько приятных слов в мою честь. Близился заключительный фейерверк, и я хотел посмотреть его где-нибудь в стороне, но Поттер, из которого еще не выветрилось вино, решительно потянул меня в самый центр.

– Ты что, рехнулся?
– так тихо, как только мог, прошептал я ему на ухо, но Поттер, казалось, вовсе не слушал. Бесцеремонно расталкивая людей, рискуя быть обнаруженным, если мантия-невидимка вдруг решит свалиться, он шел через толпу, направляясь к уже опустевшей сцене, и я ничего не мог с этим поделать.

Но на сцену он, хвала Мерлину, подниматься не стал - просто остановился чуть поодаль от толпы, притянул меня к себе еще крепче и поцеловал, явно не задумываясь ни над чем. Я отвечал и чувствовал, как по спине бегут мурашки, но на этот раз не от страсти, а от неконтролируемого, холодящего душу страха.