– Неужели ты когда-то сомневался в моих творческих способностях?
– усмехнулся я.
– А как же мои великолепные значки на четвертом курсе?

– А тогда ведь тоже был турнир… - негромко проговорил Поттер, и я почувствовал, что пальцы, переплетенные с моими, напряглись. Но Поттер быстро с собой справился и продолжил: - Слушай… если тебе так не нравилась служба Волдеморту, чего ты не перешел на нашу сторону?

– С чего ты взял, что мне не нравилось?

– Да прекрати пыжиться, Малфой, сколько можно-то уже. Я, конечно, не считаю тебя трепетной фиалкой, но не пытайся, ради Мерлина, казаться еще хуже, чем ты есть на самом деле, - выдал Поттер сомнительный комплимент.
– Нравилось бы - ты бы и Дамблдора с удовольствием убил, и Миртл бы ничего не рассказывал, и меня бы сразу сдал, как только появилась такая возможность. Ну и потом… не забывай, что я видел твои картины.

Все-таки Поттер умел быть потрясающе бестактным. Но он говорил правду, и я, наверное, впервые в жизни не вызверился на того, кто ткнул меня носом в мои же ошибки.

– Много ты понимаешь в этом. Тебе никогда не приходилось выбирать сторону.

– Вообще-то, - чуть помолчав, ответил Поттер.
– Мне приходилось делать выбор. Шляпа хотела отправить меня в Слизерин.

– Очень смешно. Ха-ха.

– Я не шучу, между прочим, - он завозился, устраиваясь удобнее.
– Но я очень не хотел учиться в Слизерине.

– Сегодня прямо-таки ночь открытий… - пробормотал я. Слизерин. Ну надо же.

– Ты вполне мог бы перейти на нашу сторону, - продолжал гнуть свое национальный герой. Я вздохнул.

– Ты, Поттер, иногда заставляешь меня усомниться в твоих интеллектуальных способностях. Когда я впервые задумался о том, что Темный Лорд совсем не так хорош, как казался в фантазиях, мне было шестнадцать, и у меня на руке уже была темная метка. И выбор - либо убить Дамблдора, либо сдохнуть самому. Вот бы вы все меня с распростертыми объятиями приняли, приди мне в голову покаяться, да? Да ты бы первый на меня и кинулся. Выбор у него был - Слизерин, Гриффиндор… а как бы, интересно, ты запел, если бы пришлось выбирать между семьей, всем жизненным укладом, да вообще, привычной жизнью - и борьбой за неясные цели и неясное будущее?

– Что значит - неясное?

– То и значит. Это для вас, чьи семьи никогда нельзя было уличить ни в темной магии, ни вообще в чем-то запрещенном, будущее выглядело четко и определенно. А кем бы я был в вашем новом мире? Как там говорят? Где одно предательство, там и второе? Нет уж, я предпочел, насколько это было возможно в моем положении, остаться в стороне. Что касается тебя… я никогда не желал смерти ни тебе, ни твоим драгоценным дружкам.

– Значит, просто трясся за свою драгоценную шкуру?
– Поттер бесцеремонно лез дальше в душу, и я сам не понимал, почему ему это позволяю.

– Я просто хотел выжить. Любым способом. Я не герой, Поттер. Ты можешь меня осуждать и презирать за это сколько угодно, но тебе не понять, как это - когда твой привычный, правильный мир рушится, - я закрыл глаза.
– Когда все, во что ты верил, оказывается вовсе не таким идеальным, и ты, как слепец, пытаешь определить на ощупь, что тебя ждет впереди. Когда понимаешь, что сделал неправильный выбор, но поворачивать назад уже поздно. Тебе этого не понять, за тебя все решили еще в далеком детстве. К тому же, если ты не помнишь, даже во время эвакуации сражаться остались только часть Гриффиндора, несколько равенкловцев и хаффлпафцев, но всех ушедших ты не торопишься пренебрежительно называть трусами.

– Думаешь, мне было легко?
– с вызовом спросил он и попытался выдернуть свою руку из моей, но я цепко сжал пальцы, и усилие Поттера пропало втуне.

– Нет. Не думаю. Но это не меняет того, что ты ни черта не понимаешь. Да и потом, Поттер… война закончилась. Темный Лорд побежден. Какая теперь-то разница, о чем я думал, а о чем нет?

– Ты знаешь… - задумчиво протянул он, и спросил вдруг, совершенно невпопад: - Ты помнишь кареты?

– Что?
– переход был таким резким, что я не сразу понял, о чем он говорит.

– Ну… кареты… - повторил он.
– Которые всегда с вокзала нас везли в замок. Ты же знаешь, я вырос у магглов… и все в Хогвартсе казалось новым, волшебным, сказочным. И эти кареты… самодвижущиеся, безлошадные - показались мне еще одним маленьким чудом. Я почему-то вспомнил про Золушку… ах да, ты же не читал наших сказок. В общем, я был очарован. А потом… потом оказалось, что никакого волшебства там и в помине не было. А только эти жуткие фестралы. Которых видят только те, кто видел смерть.

– Поттер… ну причем тут какие-то кареты? Я…

– Да ты дослушай… ну… мой пример, может, и дурацкий. Наивный, да. Просто я подумал, что это похоже… Все не такое, каким предстает поначалу. Мы очарованы, пока на головы нам не сваливается жестокая правда, и тогда… мы вырастаем, что ли. Что-то понимаем, по крайней мере, пускай иногда и слишком поздно. Хотя ты мог бы вырасти и раньше, - не удержавшись от шпильки в мою сторону, закончил он.

– Спасибо за поучительную лекцию. Что же ты тогда тут остался, если я такой?.. м-м, пожалуй, обойдусь без эпитетов, не привык себя самого ругать. Если я такой моральный урод, что же ты делаешь сейчас в моей постели?