Вчера с Драко они, по обыкновению, выпили. Может быть, больше, чем обычно? Да вроде бы нет. Но Гарри вдруг ни с того ни с сего разоткровенничался и рассказал Малфою, как им со Снэйпом пришлось несколько дней провести вдвоём в номере мотеля. Драко очень позабавила эта история, и весь остаток вечера слизеринец сокрушался по поводу того, что из-за болезни Гарри был не в состоянии воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств. «Знаешь, мне было не до смеха!
– Мерлин, Поттер, разумеется, что же тут смешного? Это чертовски грустно, - хохотал Малфой.
– Вот жалость, а? Какая возможность была...
– Да прекрати!
– Неужели тебе так ни разу и не захотелось?
– Конечно, нет! Ты что, с ума сошёл?!»

И он не кривил душой. Ни капельки. «Да неужели? Мало ли о чём я тогда думал. Просто в тот момент я был не в себе. Гарри Поттер, ты что, хочешь сказать, что сейчас ты в себе? Господи, но ведь это же СНЭЙП! А что ты скажешь о Драко? Или Драко - это уже нормально, а, Поттер? Да... Наверное, да».

Но как бы там ни было, после этого разговора Гарри увидел ТАКОЙ сон, при одном воспоминании о котором у него подкосились ноги.

Тёмный номер в том дрянном мотеле. Снэйп. Его властные сильные объятья. Поцелуи - глубокие, грубые. Ощущение реальности происходящего было таким отчетливым, что Гарри даже запомнил вкус его рта... Решительные, почти болезненные прикосновения. Потом тяжёлое горячее тело придавило его к истерзанной постели. И он изо всех сил закусил губу, чтобы не закричать. И эта боль, когда Снэйп проник в него... И укус, когда... О Боже.

Гриффиндорца пробрала дрожь. Он вцепился в сигаретную пачку. Спички ломались одна за другой, но когда, наконец, удалось прикурить, сигарета погасла после первой же затяжки. «Да что это со мной такое?» Гарри в изнеможении опустился на пол и подтянул колени к подбородку.

«Ужасно. И что же ужасного? Но это же Снэйп! И что? Было очень противно? Нет... О Господи, конечно, это было противно! Врёшь, Поттер. Да нет же! Ну да Бог со всем этим. Это был всего лишь идиотский сон. Отвратительный и мерзкий...».

Но собственное тело вовсе не считало это таким уж отвратительным. Пятно на пижамных штанах говорило об этом лучше всяких слов, и пришлось признаться себе, что он наслаждался новыми ощущениями и незнакомым телом. И даже понимая, что это был сон, Гарри не желал, чтобы он закончился прежде, чем...

«Ну ладно. Да. О Господи Боже. ДА! Но это мне приснилось! ПРИСНИЛОСЬ! И здесь, в реальном мире, ТАКОМУ места нет».

Гарри начал приводить себя в порядок и до последнего оттягивал момент, когда надо будет пойти к Снэйпу за лекарством. Он остановился у стены и заставил себя дышать спокойно.

«В конце концов, этого никто не видел. И никто не знает. Это сон. Сейчас всё уже в полном порядке».

Тем не менее Гарри шёл к Снэйпу как на казнь. Почему-то. «Какая глупость! Что я, в самом деле, как маленький...»

Прежде чем постучать, гриффиндорец какое-то время медлил, стараясь восстановить сбившееся дыхание.

– Да, войдите.

При звуке этого негромкого голоса сердце у Гарри болезненно сжалось, но он всё-таки открыл дверь и очень вежливо проговорил:

– Здравствуйте, профессор.

Отвернувшийся к камину Снэйп вместо приветствия холодно бросил ему:

– Не подходите близко, Поттер.

Гарри застыл в дверях, увидев стоящего посреди кабинета Рема. По пояс обнажённого. На груди оборотня алел длинный, жутковатого вида порез.

– Привет, Гарри, - мягко произнес Рем.

Через мгновение гриффиндорец рассмотрел детали и сообразил, почему нельзя подходить: рана зашивалась длинной стальной иглой без нитки. От иглы исходило слабое розоватое свечение, и у Гарри почему-то потемнело в глазах, словно он смотрел на яркий свет.

– Ты хорошо себя чувствуешь?
– обеспокоенно спросил Люпин, заметив, что Гарри ухватился за дверной косяк.

– Хо... Хорошо, - выдохнул гриффиндорец.
– Боже... Рем!

Иголка продолжала прокалывать светлую кожу, стягивая порез.

– Гарри, со мной всё в порядке.

– Поттер, если бы вы были внимательнее на занятиях, то наверняка знали бы, что оборотни не так восприимчивы к физической боли, как мы с вами, - холодно проговорил Снэйп, протягивая Гарри кубок с лекарством.

Гриффиндорец машинально взял его, поднёс к губам, но так и не отпил. К нему наконец-то вернулся дар речи, и Гарри взволнованно спросил:

– Рем, что с тобой случилось?

– Пустяки. Ничего особенного.

Снэйп перехватил иголку во время очередного стежка и вытащил её из груди Люпина.

– Подбери волосы, - бросил он оборотню.

Рем послушно собрал длинные пряди в хвост, и Снэйп воткнул иглу ему в шею. Наверное, там тоже была рана, Гарри со своего места не видел. И всё же он не мог не заметить, как поморщился Люпин, когда игла продолжила свою жутковатую деятельность.