Что было потом, он не очень помнил. Может быть, ничего. Но как только Гарри начал приходить в себя, лежащий на нём Драко прошептал:

– Ну, и кто это был?

Гарри попытался сообразить, что это значит. Не вышло.

– Я не понимаю...
– с трудом ворочая языком, проговорил гриффиндорец.

– Кого ты увидел, когда кончал?

Гарри почувствовал, как приливает к лицу кровь. Боже, и после всего, что было, он заливается краской, как первоклассница! «Нет, я уже определённо больше не девственник. Вне всякого сомнения. Но, кажется, я всё равно безнадёжен», - сонно мелькнуло в затуманенном мозгу.

– Кого я... Что?

– Я слышал, ты что-то прошептал. Имя. И это было не моё имя, Поттер, - Драко поцеловал его в плечо.
– Ладно, мне совершенно не интересно, кого ты себе представил... Но очень надеюсь, что это была не Грэнжер.

Гарри от подобного заявления на миг лишился речи.

– Ты специально это говоришь?

– Нет. Правда, нет.

Драко уткнулся лбом ему в затылок.

– Гарри.

– Ммм?

– Очень больно было?

– Да не то чтобы... Хорошо, что ты не тянул с этим. Я в какой-то момент думал, что умру.

– Я тоже.

– А ты-то чего?

– Шутишь, Поттер? Думаешь, каждый день приходится трахать самого страшного мага современности?

– Драко... Боже. Ну что ты такое говоришь...

Гарри сделал над собой нечеловеческое усилие и попытался повернуться лицом к блондину. Малфой сполз с него и помог гриффиндорцу лечь на спину.

– Как ты?

– Странно как-то. И внутри немного...

– Это ничего. Пройдёт. Привыкнешь.

– А... Ну тогда... Всё нормально.

Гарри пытался держать глаза открытыми, но ничего не мог с собой сделать - его неумолимо клонило в сон. Тело и разум требовали отдыха. Но...

– Сколько времени?

Слизеринец приподнялся на локте и посмотрел на часы.

– Половина двенадцатого.

Они почти одновременно выругались и обессиленно рассмеялись.

– Мне нужно идти...

– Я тебя провожу.

– Спасибо.

Малфой встал и помог подняться гриффиндорцу.

– Знаешь что... Сначала тебе надо бы в ванную.

– Ага. Не лишнее, - согласился Гарри, держась за блондина. Тело было липким от пота и спермы и скользким от смазки.
– Только на ванну меня, наверное, не хватит.

Драко потянул его за собой.

– Но в таком виде ты тоже не можешь.

Гарри послушно последовал за блондином. Какая слабость... Как после сан-жуна.

– Поттер, подержись за что-нибудь, ладно?

Гарри послушно взялся за край раковины. Драко в это время намочил полотенце и начал осторожно вытирать гриффиндорца. В этом было что-то до боли интимное. Странное. Абсолютно естественное и в то же время очень неприличное. Мокрое полотенце скользнуло ему между ног, и Гарри схватил Малфоя за руку.

– Я сам!

Драко с удивлением уставился на него.

– Поттер! Мерлин великий! Я только что тебя оттрахал, а ты до сих пор меня стесняешься? Как это мило, чёрт возьми...

Гарри залился румянцем.

– Я вовсе не стесняюсь! Но ты ведь не должен этого делать... И...

– Гарри, расслабься, - прошептал блондин ему на ухо и осторожно провёл мокрой тканью сзади.
– И стой спокойно.

Гриффиндорец хотел воспротивиться, но потом подумал, что это глупо. Он сдался и позволил Драко привести себя в порядок. Потом они допили содержимое фляжки Малфоя, и блондин проводил Гарри в его комнату, что было очень кстати - сам гриффиндорец далеко бы не ушёл.

Получив на прощание очень нежный поцелуй, Гарри с трудом закрыл за собой портал и, посмотрев на часы, обнаружил, что пришёл как раз вовремя - было без десяти минут полночь.

«Чёрт бы побрал этого Снэйпа. После двенадцати, видите ли, все обязаны находиться в своих постелях! Блин. Не всё ли равно, в чьих постелях... Господи, я сейчас умру. К дьяволу всё».

Побросав в беспорядке одежду, Гарри рухнул на кровать и закрыл глаза. «Вот, я в своей постели. И никого не касается, в каком виде я на ней лежу. И что делал до этого...»

Кровать плавно покачивалась, а он не мог даже шевельнуться. Надо бы укрыться. Но руки не слушались. И тело было как чужое. Драко. Ох, Драко... Гриффиндорец уловил движение, и через мгновение тёмная фигура закрыла свет ночника. Прикосновение к шее. Сдался ему этот пульс!

– Поттер.

Гарри не смог открыть глаза. Точнее, не захотел. Можно было бы попытаться. Но он не стал. Снэйп сел с ним рядом и какое-то время сидел неподвижно. Гарри почти чувствовал саркастический взгляд, и очень надеялся на то, что его губы не разъезжаются в улыбке. Картина, должно быть, ещё та: он лежит голый, поперёк постели. А рядом профессор Снэйп... От этой мысли тело внезапно затрепетало, оживая, а лицу стало жарко. «Чёрт возьми, зачем мы допили огневиски... У меня совсем мозги поехали... О чём я снова думаю? Гарри Поттер, в последнее время ты думаешь только об одном».