– Мама?
– растерянно прошептал Гарри, сделав несколько шагов к портрету.

Девушка улыбнулась ему и кивнула.

Гарри недоверчиво покачал головой.

– Но... Откуда здесь?..

Леди Гардинер усадила его на низкий диванчик, стоящий под портретом.

– Вам нравится, как нарисовано?

– Да, конечно, - Гарри не мог отвести глаз от лица матери.

– Надеюсь, мне удалось передать сходство, - Каталина печально посмотрела на Лили.
– Я написала этот портрет, когда вам было четыре месяца.

Гриффиндорец поражённо уставился на неё.

– Вы здесь родились, Гарри. Ваши родители прожили тут почти два года. Когда они уезжали из Гардинер-Парка, Лили так плакала. Она словно знала, что этого делать нельзя. Но увы, - Каталина тяжело вздохнула.
– После того ужасного несчастья, Северус во всём обвинял себя. Говорил, что должен был настоять... Но Джеймс ничего не желал слушать. Сказал, надо ехать, и всё. Вроде как у них на то есть какие-то причины... Хотя я уверена, что он просто ревновал, - леди Гардинер грустно улыбнулась.
– Глупый мальчик.

– А такое могло быть?
– тихо спросил Гарри.
– То есть... Я знаю, что профессор... Ну... Он и моя мама хорошо относились друг к другу. Но не более того.

– Разумеется! Северус никогда не позволил бы себе никаких вольностей по отношению к Лили! Он очень уважал её... Ах, Гарри, неужели вы вернулись в этот дом!
– леди Гардинер сжала его пальцы в своей мягкой пухлой ладошке.
– Через столько лет! Вы живы, здоровы, вы выросли и превратились в такого красивого юношу! Знаете, вы очень похожи на своего отца. Я и Дилберт - мы просто глазам не поверили, когда увидели вас сегодня утром.

– Леди Гардинер, - чуть слышно проговорил Гарри.
– Можно я пойду?

Каталина понимающе посмотрела на него:

– Конечно.

Покрывало на постели было шёлковое, тёмно-синее, как и все ткани в комнате. Гарри лёг на живот, снял очки и уткнулся лицом в мягкую, пахнущую лавандой подушку. Наверное, уходить вот так невежливо, но Гарри необходимо было остаться одному хотя бы ненадолго. Слишком много всего сразу. Нужно собраться с мыслями. Перед глазами стояла печальная ласковая улыбка матери, её бледное лицо в луче света. Она плакала и не хотела уезжать. Если бы отец не увёз их отсюда, возможно, мама сейчас была бы жива.

Гарри обхватил подушку обеими руками и крепко зажмурился. Мама. Он никогда никого не называл так. А ведь у него могла быть мама. И всё в его жизни сложилось бы по-другому, если бы Лили осталась жива. Почему Снэйп не уговорил их остаться? И как получилось, что Джеймс и Лили оказались в поместье Снэйпа?

А если попробовать спросить Снэйпа? Просто взять и задать вопрос? Ведь в его доме на видном месте висит портрет Лили. Значит, это не тайна.

Гарри вдруг вспомнил безумные глаза мистера Гардинера и невольно порадовался, что того нет в живых. Нехорошо, конечно, но уж больно жуткое у него выражение лица. А Драко, в общем-то, не ошибся: леди Гардинер Гарри понравилась, хотя от этого он не стал её меньше бояться.

«Неужели всё это происходит со мной? Не могу поверить... Не могу».

Гарри слез с кровати и прошёлся по комнате. В голове была настоящая мешанина. Сейчас бы пропустить стаканчик... За обедом ему налили вина, что было очень странно, но Гарри осмелился выпить только половину, о чём сейчас сильно жалел. Конечно, можно набраться наглости и спуститься в гостиную, там стоит много бутылок... Гарри с трудом поборол искушение, покурил на балконе, промёрз до костей и решил пойти к Снэйпу.

«Я родился здесь. В этом доме. И никто ничего не рассказывал мне! Никогда! Нет уж, теперь Снэйп должен ответить на мои вопросы».

Профессор всё ещё был в библиотеке. Когда леди Гардинер показывала Гарри второй этаж, гриффиндорец упросил её не мешать Снэйпу и не входить туда, но сейчас он сам постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул тяжёлую дверь.

Библиотека оказалась довольно большой и мрачной. От входной двери протянулась длинный ряд высоких книжных шкафов со стеклянными дверцами. Такие же шкафы стояли вдоль стен огромной комнаты. Никаких гобеленов, цветочных орнаментов и напольных ваз здесь не было.

Снэйп что-то писал, сидя за массивным столом чёрного дерева, и головы не поднимал.

Гарри немного постоял у кромки тёмно-красного ковра и осторожно двинулся к столу.

– Присядьте. Я сейчас закончу письмо, - произнёс мастер зелий, не отрывая взгляда от мелко исписанного пергамента.

Гарри послушно сел в большое, обитое бордовым бархатом кресло. Да, похоже, Снэйп ждал его прихода. И уже знает, на какие вопросы придётся отвечать. Гарри украдкой посмотрел на него. Профессор как раз перестал писать и, глядя на письмо, машинально водил пушистым кончиком пера по щеке. У Гарри внезапно что-то случилось с дыханием, и он поспешил опустить глаза. Как же хотелось подойти к нему и обнять. Наверное, это можно было сделать. И скорее всего, Гарри ничего бы за это не было. Ничего. Совсем…