– Знаешь, дом в Хэмпстеде - это здорово. Мои дядя и тётя обалдели бы, если б узнали, где я живу… Но… Северус… Если я уеду туда… То мне придётся жить там одному.

– Возможно. Сначала.

– Сначала? А… Но… - Гарри растерялся ещё сильнее и спросил: - А ты разве не будешь меня навещать?

– Зачем?
– Снэйп удивлённо посмотрел на него.

– Ну… Как зачем?
– Гарри, кажется, совсем перестал понимать, что происходит.
– То есть… Если я туда уеду, мы… Эээ…

– Ведь должен настать день и час, когда ты захочешь от меня избавиться. Хотя бы не надолго.

Гарри вспыхнул.

– Тогда давай поговорим, когда такой день настанет, ладно?

– Ты меня пока не понимаешь… Но каждому человеку хочется иногда побыть одному. Не у всякого есть подобная возможность. А у тебя она есть.

– Спасибо, - ответил Гарри.
– Только побыть одному и быть одному - это разные вещи. Мне без разницы, где жить - в подвале или в замке. Я просто хочу, чтобы меня там кто-то ждал, когда я буду возвращаться с работы… или ещё откуда-нибудь.

– Тогда тебе надо жениться, - с ядовитой ухмылкой ответил Снэйп.

Гарри вздохнул. Да, он мог бы. Достаточно только намекнуть Джинни, и можно жениться хоть завтра.

– Ну вот. Разве не блестящая партия?
– Снэйп криво улыбнулся.

Гарри подумал, что вообще-то, не говорил этого вслух. Впрочем, Снэйп столько лет преподавал в Хогвартсе и так рьяно следил за ним все эти годы… Было бы странно, если б он не знал, кто претендовал на руку и сердце Гарри Поттера.

– Блестящая, да… Но только я её не люблю.

– И это мешает тебе жениться?

Гарри потрясённо посмотрел на Снэйпа.

– Конечно, мешает!

– Вот как.

– Слушай, ты можешь нормально объяснить, к чему такая спешка с этим домом? По-моему, я без претензий. Мне тут нравится.

– Я рад.

– И всё-таки ты…

– Да.

– Но почему?

– По разным причинам, - уклончиво ответил мастер зелий.

– Северус!

– Ну, прежде всего, я не хочу просто сидеть и дожидаться того дня, когда у тебя лопнет терпение, и ты решишь сбежать из Гардинер-Парка в неизвестном направлении.

– Почему у меня должно лопнуть терпение? И так ли уж в неизвестном? Тебе ведь ничего не стоит меня разыскать!

– Вторая причина - это Люциус, - не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Снэйп.
– Он опасается, что ты превратишь его в пыль, если останешься тут ещё на пару месяцев.

– Люциус может ничего не опасаться, если только не будет приставать ко мне с разговорами!
– проворчал Гарри.

– И тем не менее. Завтра тебе исполнится восемнадцать. И я не имею чести знать, какие мысли и идеи посетят твою голову, когда ты поймешь, что волен поступать так, как считаешь нужным, не спрашивая моего согласия… Впрочем, ты уже давно его у меня не спрашиваешь, - мрачно закончил Снэйп.

– Гм… Но метка?.. Ты же говорил, она нас связывает до конца жизни.

Снэйп кивнул.

– Формально - да. Но ты слишком сильный маг, чтобы я мог на тебя воздействовать с её помощью.

– Северус… А с этим домом не случится то же, что с коттеджем Эмили?

– После нашего отъезда из Стэнтон Гивз с коттеджа была снята защита. Именно поэтому коттедж удалось найти и сжечь. Дом в Хэмпстеде защищён всеми возможными заклинаниями. И находиться в нём совершенно безопасно.

– Здорово. Но выходить-то из него я смогу?

– Безусловно.

– И мне не придётся предварительно сообщать тебе, куда я иду? Ты ведь говорил…

Снэйп поджал губы.

– Говорил. Но сомневаюсь, что твоё предсказание начнёт сбываться, если ты будешь до старости сидеть в Гардинер-Парке.

Гарри потёр лоб.

– Так я могу в любой момент собрать вещи и уйти?

– Совершенно верно, - сдержанно ответил Снэйп.

– Отлично. Правда, я ума не приложу, чем буду там заниматься.

– В Лондоне? Да чем угодно.

– Например?

– Ну, коль скоро не придумаешь ничего интереснее, то можешь поискать работу.

Гарри кивнул. Если это сюрприз на день рождения, то он просто не знал, как к нему относиться. Выглядел «сюрприз» так, словно Снэйп выставляет его из дома.

– Северус, а я… Разве я не могу днём искать работу, а вечером возвращаться сюда?

– Сомневаюсь, что спустя несколько месяцев ты по-прежнему будешь рваться в Гардинер-Парк. Мне всегда казалось, что для тебя мука - переодеваться к ужину, вести светские беседы, есть эту невозможную еду…