Гость сопроводил следующий вопрос крупной купюрой. Это тоже было легко предугадать.

– Но вы же всех здесь знаете, правда?

– Только постоянных клиентов.

– Этот парень часто здесь бывает. Его можно принять за солдата, приехавшего из горячей точки.

– И?...

– У него шрам на лбу. Зигзаг молнии.

Эдвард посмотрел посетителю в глаза. Чёрт его возьми. Ну и взгляд. Ворота в преисподнюю.

– Где он?
– одними губами спросил мужчина.

– Там, - так же отозвался Эдвард, кивая на дверь, в которую упирался задницей Эрни.
– Только знаете, мистер, боюсь, что вы уже опоздали. Вам лучше уйти. Прямо сейчас.

Мужчина нетерпеливо дёрнул правым уголком рта.

– Мне нужно его забрать. С кем я могу поговорить?

Эдвард искоса глянул на напрягшегося Ловуда. Тот сверлил его взглядом.

– С ним. Но на вашем месте я не стал бы этого делать. Вы один. А их много. И лучше их сегодня не трогать, мистер.

Гость поднялся и склонился над стойкой.

– Мне нет дела до того, что тут случилось. Я не собираюсь ставить в известность...
– он запнулся, словно пытаясь вспомнить иностранное слово, - полицию. Я просто хочу его забрать.

– Я понимаю. Но не я тут заправляю. Я не хочу, чтобы вас положили рядом с мальчиком. Лучше вам уйти, пока Ловуд не закрыл дверь, - Эдвард отвернулся и пошёл к какому-то страждущему на другой стороне стойки.

А мужчина двинулся к Ловуду. Нет, не к выходу, а именно к Ловуду. И тот это отлично понял. Эдвард увидел, как старший охранник закрывает двери. Жану прибавилось работы ровно в два раза. Заведение разорится оплачивать. А Алберт ещё ему завидовал, мол, не в твою смену. Сейчас Ловуд влёгкую вытащит его к гаражам, и всё закончится. Что ж, Могильщика всё равно уже вызвали. Не придётся два раза кататься...

– Ты здесь зачем?
– Ловуд двинулся на посетителя разъярённым буйволом.
– Нечего тут делать таким, как ты, понял?

Эдвард наливал пиво, стоя к залу спиной, и заранее подобрался, ожидая услышать удар. Но удара не последовало. Зато раздалось какое-то непонятное слово. Не то латынь, не то санскрит. Короче, какая-то тарабарщина. Эдвард обернулся и впервые за всё время работы тут уронил полную кружку на пол.

Ловуд - слоновья туша в натуральный размер - болтался в воздухе ВВЕРХ НОГАМИ. Гости - все, даже не очень трезвые - в шоке замерли, не донеся стаканов до рта.

Черноволосый дёрнул головой, отбрасывая упавшие на лицо длинные пряди, и обвёл всех тяжёлым взглядом:

– Одно движение - составите ему компанию.

Эдвард сообразил, что стоит с отвисшей челюстью, а пиво течёт на пол из незакрытой бочки, и машинально закрыл кран. Нет, это был не бред. Ловуд в самом деле висел вниз головой и беспомощно болтал руками и ногами. Но не издавал ни звука. Должно быть, был в шоке. Не удивительно.

Эрни бросился вперёд, но в ту же секунду - сам чёрт не разберёт, как это вышло - тоже повис в воздухе вверх ногами. Словно его вздёрнули к потолку на невидимой верёвке. Господи Иисусе Христе. Эдвард пощупал голову. Это сон? Галлюцинация? Что происходит?

– Больше не повторяю. Следующий, кто двинется с места, умрёт, - произнёс мужчина тихо. Тут только Эдвард заметил у него в руке какую-то странную штуку - типа дирижёрской палочки. Артист, блин. Ну, точно.

– Алохомора, - сказал мужчина, направив палочку на заднюю дверь.

Раздался скрип, и створка мгновенно распахнулась. Прямо перед стойкой упала официантка. Эдвард понял, что это просто обморок с перепугу. Зато остальные решили, что сбываются предсказания гостя. И с воплями бросились было к дверям. Но застыли на месте и бесшумно попадали на пол. Это уже был не просто обморок. Эдвард с ужасом посмотрел на мужчину. Он на руках внёс в зал тело парня. Даже при тусклом свете зрелище впечатляло. Ребёнком Эдвард жил на ферме, и ему частенько приходилось видеть телят без шкуры. То, что теперь стало Гарри, выглядело примерно так же.

Мужчина положил мальчика прямо на барную стойку. И что-то произнёс. Какие-то странные слова на незнакомом языке. Эдвард, боясь шевельнуться - он единственный в баре остался на ногах - в ужасе смотрел на непонятные манипуляции незнакомца. На то, как с искалеченного тела исчезает чёрная корка застывшей крови.

С разбитых губ юноши сорвался хриплый стон.

– Он жив?
– воскликнул Эдвард, забыв обо всём на свете, и шагнул к стойке.

И ничего не случилось. Он не повис вверх ногами и не упал замертво.

– Пока жив, - отозвался мужчина, не поднимая головы и методично ощупывая лежащего на стойке парня, словно хирург в смотровом кабинете.

– Но вы же...
– Эдвард с мольбой посмотрел на незнакомца.
– Вы ведь не дадите ему умереть, правда?

Мужчина поднял на него глаза, и Эдвард в первый раз заметил в них какие-то чувства. Словно всплеск на самом дне глубокого колодца.

– Не дам, - произнёс он тихо.

– Мистер...
– Эдвард обвёл глазами бар.
– А что же...