Это замечание вернуло Гарри к его первоначальным сомнениям.

– Ремус, но ведь все это временно, - сказал он.
– Обстоятельства совсем иные, чем у моих родителей.

– Обстоятельства иные, но времена по-прежнему трудные. Я думаю, что ты недооцениваешь себя, когда говоришь, что Драко испытывает к тебе лишь сиюминутное влечение.

Юноша тяжело вздохнул и провел руками по волосам.

– А ты не думаешь, что это лишь потому, что кроме меня рядом больше никого нет?
– с горечью спросил он.
– Как только его дела станут лучше, он сможет оформить опеку над Викторией на себя и уйдет. Я не знаю - любовь это или нет, то, что я чувствую к нему, но знаю, что мне будет чертовски больно, когда он решит уйти. Что я буду делать без него? Без Виктории? Они для меня все, Ремус.

Он помолчал, наклонив голову, и, наконец, до него дошло.

– Я люблю их. Это невозможно, но это так. Я люблю Драко Малфоя.

– Что ты, Гарри, - сказал оборотень, обнимая парня.
– Ничего невозможного. Я думаю, что он тоже глубоко привязан к тебе.

Поттер фыркнул:

– Ремус, скорее всего, он там, наверху, жалуется, что я опять был задницей. Вряд ли это можно считать привязанностью.

– Гарри, Драко почти все это время простоял в дверях, и выглядел он при этом весьма обеспокоенным, - тихо сказал Люпин.

Юноша вздрогнул и резко обернулся. Действительно, Драко стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на него, сощурив глаза.

– Почему ты мне ничего не сказал?
– спросил Гарри у Люпина.

– Тебе надо было поговорить об этом, - просто ответил тот.
– Любовь может быть чудесной и прекрасной, но она также может приводить в смятение. Я готов выслушать тебя в любое время.

– Я все еще в растрепанных чувствах, - неохотно признался Гарри.

Ремус хохотнул:

– Надо полагать, но будем надеяться, что в менее растрепанных, чем несколько минут назад.

– Может быть, - согласился Поттер, улыбаясь.
– Спасибо, Ремус.

Люпин кивнул и снял заглушающие чары. Он кивнул Драко и пошел наверх.

– Ну, и что это было?
– требовательно спросил Малфой, входя в комнату.

Гарри нервно улыбнулся.

– Гм, просто я был задницей, - сказал он.

– Ты всегда задница, - нетерпеливо возразил блондин.
– Я хочу знать, что случилось?

Гриффиндорец закусил губу, пытаясь сообразить, что сказать Драко. Конечно, он не собирался признаваться ему в любви. Он еще сам не привык к этой мысли. И не был уверен, что они сейчас готовы к разговору об их неопределенном будущем.

– Гарри, - предупреждающе произнес Малфой, садясь рядом с ним на диван.

– Я не хотел, чтобы ты обижался на Ремуса, из-за того что он сравнил нас с семьей, - сказал Поттер.

– А почему я должен на это обижаться?
– спросил Драко.

– Потому что Виктория не моя дочь, а твоя, - тихо сказал Гарри.
– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я пытаюсь отнять ее у тебя или что-то еще в этом роде.

Блондин фыркнул:

– Можно подумать, ты способен на такое. Мы оба знаем, что ты так не сделаешь. Значит, проблема в этом?

Поттер с любопытством посмотрел на него:

– Ты действительно веришь, что я так не сделаю?

– Да, - уверенно ответил Драко.
– Семья для тебя очень много значит.

Гарри грустно улыбнулся.

– Да. Но я буду скучать по ней, - добавил он еле слышно.

– Это ты о чем?
– резко спросил Малфой.

– Я знаю, что все это временно, - ответил Поттер.

– А ты хочешь, чтобы это было временно?

Гарри опустил голову и прошептал:

– Нет.

Он почувствовал себя очень уязвимым из-за одного коротенького слова.

Драко замолк, и Гарри поднялся, чтобы уйти.

– Постой!
– остановил его Малфой.

Поттер, наконец, рискнул посмотреть на него.

– Драко, не переживай из-за этого. Я знаю, что не бывает ничего постоянного. Я же сказал тебе, что просто был задницей.

– Гарри, нет ничего определенного в настоящий момент.

– Я это знаю, - возбужденно произнес Поттер.
– В моей жизни никогда не было ничего постоянного, за исключением намерения Волдеморта убить меня. Я могу рассчитывать только на это, - саркастически сказал он.

– Ты не позволишь ему убить себя, - сердито сказал блондин.

– Я не сказал, что позволю. Я только сказал, что он собирается это сделать. И я знаю, что у меня не будет ничего постоянного до тех пор, пока он не сдохнет.

– Я не хочу быть всего лишь мимолетным увлечением, о котором ты забудешь ради чего-то постоянного, как только уничтожишь этого ублюдка, - огрызнулся Драко.

Гарри молчал, удивленно глядя на него.

– Ты правда так считаешь?
– спросил он.

Малфой в ответ лишь нахмурился и отвернулся. Поттер вдруг понял, что тот боится, что все это исчезнет после войны, даже больше, чем он сам.