Но в 1964 году, когда мы писали доктору Озису, транс еще не достиг этой глубины, а я только-только начала привыкать к мысли о том, чтобы сидеть во время сеансов. В течение 1965 года наши записи неизменно пополнялись на проводимых дважды в неделю сеансах. В начале года Фредерик Фелл подписал со мной контракт на книгу по экстрасенсорике, и мне надо было уложиться в срок.

Идея проверки способностей продолжала меня пугать, но я понимала, что это необходимо и неизбежно.

Весной 1965 года, примерно через год после обращения к доктору Озису, Роб написал доктору Инстриму (имя вымышленное), работавшему в государственном университете на севере штата Нью-Йорк. Доктор Инстрим был одним из ведущих психологов страны и в прошлом изучал медиумов. Я решила, что если Сет — вторичная личность, уж он-то это определит. Мы снова приложили к письму записи нескольких сеансов. Доктор Инстрим ответил на письмо, выразив свою заинтересованность, и пригласил нас на Национальный симпозиум по гипнозу, проводившийся в июле 1965 года.

К тому времени мы уже экспериментировали с гипнозом при работе с возрастной регрессией и реинкарнациями. Я была гипнотизером, а Роб — субъектом. Однако мы никогда не пользовались гипнозом, чтобы вызвать транс во время сеансов с Сетом; когда начались сеансы, мы еще ничего о гипнозе не знали. Захочет ли доктор Инстрим погрузить меня в гипноз? Я не была уверена, что соглашусь на это. Прочитав о гипнотической проверке известного медиума, миссис Эйлин Гарретт, я поняла, что сама такого не потерплю (самогипноз — это совершенно другое, и я сейчас использую его, чтобы делать себе внушения о здоровье).

Мы были рады встретиться с доктором Инстримом, но, чтобы заплатить за поездку, а также за участие в симпозиуме, нам пришлось использовать отложенные на отдых деньги. Кроме того, в то время Роб работал в компании, занимавшейся выпуском открыток, поэтому ради этой поездки нам пришлось брать отпуск.

Это был самый безумный и неприятный отпуск в нашей жизни. На первой же лекции лектор проводил демонстрацию гипноза. За исключением нас и нескольких студентов, на симпозиуме присутствовали психологи, врачи и дантисты. Лекцию читал психолог, известный своими исследованиями в области гипноза. Понизив голос, он сказал, что, поскольку большинство слушателей профессионально используют гипноз, они должны знать, каково это — быть загипнотизированным. И приступил.

Рядом со мной с одной стороны сидел Роб, а с другой — доктор Инстрим. Я решила, что не собираюсь поддаваться гипнозу, но опустила взгляд, чтобы не привлекать внимания. Когда стало очевидно, что большая часть присутствующих явно погрузилась в транс, — они напоминали мне сидящих голубей со сложенными крыльями, — я осторожно подняла взгляд, чтобы посмотреть, что делает доктор Инстрим. Он смотрел на меня. Роб глядел на нас обоих и улыбался.

Доктор Инстрим был в восторге. Позднее, когда мы сидели в ресторане и разговаривали с доктором, я вдруг почувствовала присутствие Сета. Мы никогда не проводили сеансов вне дома. Я нервно попыталась дать понять мужу, что происходит, и даже пнула его по ноге. Наконец я поймала взгляд Роба, он понял меня без слов и комично пожал плечами.

— Э-э... если вы хотите познакомиться с Сетом, то он сейчас здесь, — сказала я.

Я не собиралась устраивать сеанс в ресторане. Доктор Инстрим тоже. Он отвел нас в свой офис и запер дверь.

Мы провели сеанс с Сетом, первый, на котором я так быстро входила в транс и выходила из него, что мы с Сетом могли оба участвовать в разговоре.

Поприветствовав доктора Инстрима, Сет сказал:

— Область моих интересов — образование и особенно те [якобы сверхъестественные] способности личности, которые необходимо познавать и исследовать, потому что они абсолютно естественны... Я понимаю трудности, с которыми предстоит столкнуться.

Я часто об этом говорю — я не туманный призрак, который материализуется глухой ночью. Я просто разумная личность, больше не ограниченная вашими физическими законами...

Далее Сет заговорил о тестах, которые предложил нам доктор Инстрим:

— Иногда у меня возникают проблемы из-за упрямства Рубурта, и это необходимо учитывать... Я серьезно постараюсь сделать все, что смогу на таких условиях. Можете рассчитывать на мое сотрудничество. Естественно, за один вечер всего не сделаешь, но мы можем начать. На обычном сеансе я рассажу, что может быть сделано.Мы можем многое, и многого мы не можем. Но, понимая как свои возможности, так и ограничения, мы должны максимально использовать то, что у нас есть.

Мне кажется, что тогда мы установили своеобразный рекорд. Сначала что-то говорила я, потом доктор Инстрим, потом Сет, потом Роб — как в круговом обсуждении. Сет начал обращаться к доктору Инстриму по имени, они разговаривали, как старые приятели. Я была в шоке — доктор Инстрим был таким представительным пожилым мужчиной. Роб записывал, что мог, стараясь успеть за разговором.

Сет сказал:

— Рассчитывайте на импровизации. Так можно получить те доказательства, которые вы хотите. Если мы будем слишком волноваться из-за результатов, исчезнет элемент внезапности, подключится эго, и тогда ничего не получится.

— Точно! — воскликнул доктор Инстрим. — Мы должны действовать осторожно, не давить... Но, Сет, я не понимаю. Импровизация важна, но...

— Это наша дверь, — ответил Сет. — Если мы и получим какие-то доказательства, то именно через нее.

— Да, — согласился доктор Инстрим, — но ограниченность человеческих возможностей... Для нас очень важна методология, если мы хотим заставить людей к нам прислушаться.

— Мы обсудим это на обычном сеансе, — сказал Сет. — Мы будем работать в границах [своих возможностей] и посмотрим, что удастся сделать. Кроме того, будет неплохо, если вы и все остальные поймете, что эти ограничения существуют только потому, что вы им позволяете.