Здание было приподнято над землей необычным образом. За перилами виднелось небольшое водное пространство, а за ним — что-то вроде океана. Было ли это Пуэрто-Рико? Я не знала.

Веранда, на которую выходили двери комнат, тянулась вдоль всего мотеля. Я подумала, не здесь ли остановились Галлахеры, и тут же поняла, что именно здесь, и что центральная дверь ведет в их номер. Однако Пег и Билла не было видно. Я начала эксперимент в одиннадцать часов и поставила будильник на одиннадцать тридцать. Он прозвенел, и мое сознание вернулось в физическое тело так быстро, что у меня закружилась голова. Я села, испытывая разочарование, — неужели я не могла узнать больше? Увидеть какой-нибудь знак, получить четкое представление о месте?

Я не знала, получится у меня или нет, но поставила будильник еще на полчаса вперед, снова легла и сказала себе, что вернусь в то же место. Затем ощутила быстрое, но явное перемещение. Мимо пронеслись горы и небеса — и вот я оказалась висящей в воздухе над тем же мотелем.

Я была слишком высоко, чтобы разглядеть подробности, поэтому приказала себе спуститься пониже. С легкостью изменив положение, я оказалась довольно низко, хотя и не на земле. Прямо подо мной, чуть впереди, шел мужчина в деловом костюме и шляпе с дипломатом в руках. Я наблюдала, как он идет по усыпанной щебнем дорожке к тротуару и входит в высокое здание, стоящее напротив мотеля. Помню, мне еще показалось странным, что он одет в деловой костюм, там, где, по моему мнению, находилась зона отдыха. Мне казалось, что прошло лишь несколько секунд, но будильник зазвенел снова. Я резко вернулась в тело.

Вот это действительно было великолепно! Я тут же зарисовала мотель и то, что его окружало. Я не могла дождаться возвращения Галлахеров, чтобы проверить эту информацию и описания, которые дал Сет. Я попросила Пег нарисовать схему мотеля и окрестностей. Ее рисунок совпадал с моим! Мое представление о мотеле оказалось верным, включая центральную дверь, которая вела в их номер. Мотель находился на острове святого Фомы, недалеко от Пуэрто-Рико. Пег и Билл находились там во время моего эксперимента и на следующий день.

Более того, оба дня по утрам Билл видел мужчину, которого заметила я, — и запомнил его, потому что он был в деловом костюме, и потому, что он был местным. Я этого не знала, потому что видела его сзади. Здание, в которое он входил, оказалось почтой.

Я была заворожена происходящим: мне предстояло столькому научиться! В случае с такси Сет сразу же описывал то, на что я смотрела. На этот раз я смогла записать и зарисовать увиденное только после возвращения в тело.

Лично для меня доказательств было достаточно, чтобы убедиться в истинности обоих происшествий. Это были первые опыты по выходу из тела, и я до сих пор ищу ответы на вопросы, связанные с астральными путешествиями. Кстати, когда я занялась этой книгой, мы с Робом как раз приступили к экспериментам с проекцией — их предложил Сет. Но те первые случаи значительно укрепили мою веру в способности Сета и мои собственные.

Это было намного интересней, чем тесты Инстрима, которыми мы тоже занимались. Даже наши собственные опыты с конвертами теперь казались скучными. Мы отправили доктору Инстриму копии материалов по Галлахерам. Происшедшее восхищало меня, и я с нетерпением ждала его комментариев. Я понимала, что он не сочтет эти доказательства научными, но ведь у нас были почти идентичные рисунки и описания.

– Может быть, это и не покажется ему достаточно научным, - сказала я Робу, - но ему придется признать, что ясновидение имело место.

С августа 1965 по сентябрь 1966 мы провели семьдесят пять тестов Инстрима и восемьдесят три — с конвертами. Как большинство людей без специальной подготовки, я считала, что все будет просто и понятно. Если Сет действительно был тем, чем себя называл, то он должен суметь заглянуть сквозь пространство, время и запечатанные конверты с такой же легкостью, с какой мы заглядываем в комнату. Я не понимала, как много зависит от глубины моего транса и моей готовности предоставить ему свободу. Мне пришлось учиться не «блокировать» поступающую информацию. Я не думала о том, что и об обычном-то восприятии известно немногое, а уж об экстрасенсорном — и того меньше; и что ни один медиум не может быть прав на сто процентов. Впечатления приходили через меня, а старая пословица гласит: «Человеку свойственно ошибаться».

Однако Сет демонстрировал во время экспериментов свои способности к ясновидению. При этом он продолжал заниматься моим обучением и рассказывать нам о сопутствующих процессах. При проведении тестов он изменял глубину моего транса, чтобы я научилась ощущать различные уровни сознания, а также показывал, как я могу использовать собственные ассоциации для получения определенной информации. Сет постоянно заставлял меня практиковаться в смене субъективного фокуса, давая объяснения в процессе.

Обычно на сеансах не было никого, кроме меня и Роба, — это нельзя назвать научным подходом. Но мы проводили тесты с конвертами не для того, чтобы что-то доказать ученым, или психологам, или кому бы то ни было еще. Мы пытались понять, чего можем и не можем ожидать от сеансов. Мы хотели проверить все сами и прямо сейчас. Я жаждала знать, что у нас получится.

Иногда Роб готовил конверты прямо перед сеансом, а иногда — заранее. Он использовал для теста самые разные вещи. Некоторые из них я видела — недавно или давно, — а некоторые не видела никогда. Например, он мог взять письмо, которое пришло накануне, и которое я уже прочитала, или старый счет, или вообще просил кого-то другого приготовить конверт — в этом случае даже сам Роб не знал, что в нем находится. Среди прочего, в конвертах оказывались обрывки бумаги, которые Роб нашел на улице, листья, подставка под бокалы, волосы, фотографии, наброски, счета. Иногда Роб специально подбирал предметы, обладающие сильным эмоциональным зарядом, иногда намеренно брал «нейтральные» вещи. Мы хотели проверить, есть ли у Сета предпочитаемая группа объектов.