Предметы вкладывали в конверт между двумя слоями светонепроницаемого картона. Конверт запечатывали и вкладывали в другой конверт, который тоже заклеивали. Я никогда не знала заранее, будет ли проводиться тест, и самих конвертов до сеансов не видела. Роб передавал их мне в середине сеанса. В это время я уже была в состоянии транса, обычно с закрытыми глазами (но в любом случае, вещь лежала в двойном конверте между кусками картона и была полностью невидима). Иногда, сообщая о своих ощущениях, я прижимала конверт ко лбу. После сеанса мы проверяли результаты (конкретные примеры я описываю в следующей главе).

Я чувствовала себя, как на качелях! Когда Сет хорошо справлялся с тестом, я потом несколько дней летала, как перышко. Когда что-то получалось не так, казалось, будто я вешу сто пятьдесят килограммов и прибавляю по полкило в час. Я считала, что малейшее отклонение от идеального результата ставит под сомнение независимость личности Сета.

В любом случае, наши эксперименты оказались бесценными — не только как часть моего обучения и способ укрепить уверенность в себе, но и как подготовка к другим опытам по выходу из тела, которые мы совершили на последующих сеансах. Кроме того, тесты и комментарии Сета помогли нам понять природу внутреннего восприятия — сделать это другим способом было бы невозможно.

Когда Сет стал варьировать глубину моего транса, я начала воспринимать два потока сознания — его и мой собственный — и в некоторой степени научилась различать, когда мои личные ассоциации помогают, а когда — мешают. В состоянии очень глубокого транса медиум не осознает, какие процессы в нем происходят. Для большинства медиумов процедура является настолько автоматической, что о внутренней психологической работе, которую они совершают, можно узнать очень мало. Сет говорил, что наше положение в данном аспекте является преимуществом.

Сообщая информацию, он часто обозначал разницу между своими и моими впечатлениями, объяснял мои личными ассоциациями и говорил, насколько они правильны. Я редко «отключалась» настолько, чтобы ощущать себя так, будто я сплю. Обычно я знала, что происходит, хотя могла практически мгновенно забыть об этом. Временами мы с Сетом говорили по очереди, поэтому я могла входить в транс и выходить из него за несколько секунд. Иногда я как будто сливалась с Сетом, полностью чувствуя его эмоции и реакции как свои. В таких случаях я-Джейн становилась фоном, дремала, но оставалась в сознании. Также случалось, хотя и редко, что я выступала на передний план, а Сет подсказывал мне, что говорить.

Наши тесты стали критерием, с помощью которого я оценивала действия Сета и свои, что позволяло мне сразу же определять правильность и точнее фокусироваться при переходе от общего к частному. Все это существенно влияло на то, как я воспринимала сами Материалы Сета. Сет часто говорил об искажениях, которые неизбежно возникают при таком виде общения, и заботился о том, чтобы информация претерпевала как можно меньше изменений. На последующих сеансах он подробно обсуждал этот вопрос.

Итак, осень 1965 года началась для меня большими надеждами, связанными, в частности, с описанными здесь двумя случаями выхода из тела. Мне было интересно, что скажет о них доктор Инстрим. Я была уверена, что он признает их впечатляющими, хотя они и на были связаны с предложенными им тестами. Мы уже взялись и за них и каждую неделю отправляли ему результаты. Ответа пока не было, и я ждала его оценок и в этой области. Я думала, что если все получится столь же удачно, как с выходами из тела, у нас будет неплохое начало.

Тем временем я уволилась из галереи и стала заниматься писательством. Я также начала борьбу с одним из самых популярных журналов страны, который платил довольно высокие гонорары. Редактор возвращал мне один рассказ за другим, продолжая уверять, что следующий-то он непременно купит. Я жила у почтового ящика, ожидая отзывов редактора и ответов доктора Инстрима.

Пытаться доказать существование телепатии и ясновидения психологу, называющему себя реалистом, продавать рассказы одному из лучших журналов и проводить эксперименты на сеансах с Сетом — всего этого оказалось многовато для одного года.

Глава восьмая

Год экспериментов: Сет «заглядывает» в конверты и дает Робу уроки рисования

Следующие одиннадцать месяцев во время сеансов с Сетом мы в основном проводили те или иные проверки. В девять часов вечера, как обычно, Сет начинал с теорий, которые интересовали нас все сильнее. В десять он описывал ощущения для доктора Инстрима, а после Роб иногда вручал мне конверт. Если мы проводили собственный тест, то после сеанса пытались оценить его результаты. Заканчивали мы уже после полуночи и чувствовали себя усталыми.

Хотя два случая выхода из тела укрепили мою уверенность в себе, я чувствовала, как будто ставлю Сета и себя на линию огня на каждом сеансе с экспериментом. Я никогда заранее не знала, будем ли мы проводить тест с конвертом. Часто я боялась начинать сеанс, потому что опасалась, что тест состоится, его результаты окажутся неудовлетворительными (кстати, такого никогда не случалось, хотя полученные образы не всегда были настолько четкими, как нам того хотелось). Мне было все равно, что в конвертах, но очень хотелось, чтобы Сет смог это определить. Я хотела, чтобы он всегда был прав. Такое отношение не могло не отражаться на нашей работе, и сейчас я удивляюсь, что у Сета тогда получалось хоть что-нибудь. Хотя большую часть времени он показывал очень неплохие результаты.