– Надо же, какой я неловкий! – растянув губы в холодной улыбке, проговорил Гундарс.

Его слова отчетливо прозвучали во внезапно установившейся тишине.

Глеб с нарочитой неспешностью подошел к бассейну. Казалось, его внимание полностью сосредоточено на чуть покачивающемся на воде мяче. Однако стоило Соколову поравняться с Краулиньшем, как неуловимым движением ноги Глеб резко подсек латыша под колени, одновременно толкнув того плечом в плечо. Не ожидая ничего подобного, Гундарс взмахнул руками и спиной вперед рухнул в воду.

– Надо же, какой я неловкий! – пародируя тягучий, чуть заикающийся акцент латыша, проговорил Соколов. – Пан, раз уж вы все равно там, не соблаговолите ли подать мне мой мяч?

– Кунгс, – поправил друга подошедший сзади Иван. – Не пан, а кунгс. Так, кажется, правильно? – он обратил взор на барахтающегося в воде латыша.

– Свиньи!.. – прокричал тот, отплевываясь. – Русские свиньи!

На лицо Глеба словно легла легкая тень.

– А вот за это и ответить можно, – медленно, с расстановкой, произнес он.

– Да, кому-то непременно придется ответить, – раздалось сзади.

Друзья оглянулись: не доходя до них трех-четырех шагов, полукругом стояли шестеро – трое американцев, включая обоих негров, двое европейцев, и один, кажется, австралиец. Еще один австралиец, свесившись с бортика, протягивал руку невольному латышскому пловцу.

– Вот это уже серьезно… – одними губами по-русски проговорил Иван и вслух добавил, обращаясь главным образом к негру, с которого все и началось. – Итак, за что отвечать будем? За Вьетнам? За Ирак? Или, может быть, за Югославию?

– За Катынь! – из-за спины американца выдвинулся Збигнев Мазовецки. – И за Прагу!

– Тебе-то чем сдалась Прага? – буркнул Иван.

– Это не та Прага, которая Прага, – так же тихо ответил ему Глеб. – Это варшавское предместье, вроде как пострадавшее при Екатерине от войск Суворова.

– Екатерина! Он бы еще Смутное время вспомнил…

– Пора, пора загнать русского медведя обратно в берлогу, – заявил тем временем белый американец.

– Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, сейчас будет драка, – прошептал Соколов.

– Отступать некуда – позади бассейн, – кивнул Голицын.

– Что здесь происходит? – между двух негров протиснулся Сварам Сингх.

– Не твое дело, кришнаит, – Гундарс Краулиньш, наконец, выбрался из бассейна и присоединился к своим. Его мокрая спортивная форма буквально на глазах сохла. – Иди своей дорогой!

– Я не кришнаит, – с достоинством ответил индус. – Я сикх!

– Хоть псих! Вали отсюда, кому говорят! – добавил Мазовецки.

Казалось, секунду Сингх колебался, потом взгляд его упал на стальной браслет на правой руке – и в мгновение юноша преобразился – весь как-то подобрался, вроде бы даже стал выше ростом и шире в плечах.

– Не могу – «вали»! – слегка коверкая – видимо, от волнения – свой английский, заявил индус. – Сикх не может оставить двоих против семерых! – и гордо вскинув голову, он встал рядом с Глебом.

– Что ж, видимо, придется вздуть троих, – пожал плечами один из негров. Впрочем, на мгновение Ивану показалось, что решительности у американца чуть поубавилось.

– А вздувалка не обломится? – выставив вперед ногу и повернувшись к противникам в пол-оборота, Глеб поднял руку и поманил их к себе знаменитым жестом Брюса Ли и Кияну Ривза. – Прошу, господа!

– Стойте! – отпихнув Гундараса Краулиньша – так, что тот едва вновь не оказался в воде, в полукруг вихрем ворвалась Эмма Маклеуд. Сердце Ивана мигом рухнуло куда-то в район живота, продолжая при этом бешено колотиться. Взгляд Голицына сам собой скользнул по стеклянной стене тренажерного зала – подруга австралийки куда-то исчезла. Да и при чем тут она? – Вы что это такое тут затеяли, а? – рявкнула между тем девушка.

– Да вот, надо проучить парочку русских нахалов, – оправдывающимся тоном проговорил хранивший до сих пор молчание австралиец. – Они вон его, – он махнул рукой в сторону латыша – тот невольно отстранился и вновь забалансировал на самом краю бортика, – в бассейн сбросили.

– Я все видела! – решительно покачала головой Эмма. – Он сам виноват!

– Может, оно и так, – не стал спорить белый американец. – Но проучить русских все равно следует!

– Проучить? Между прочим, по уставу Школы, за драку положено исключение! – как бы невзначай заметила Эмма.

– Что, правда, что ли? – спросил один из негров.

– Да ну, гон, – отмахнулся второй.

– Даже если так, всех не исключат! – заявил Мазовецки. – А выгонят русских – туда им и дорога! – он сделал решительный шаг вперед, одновременно пытаясь отстранить со своего пути Эмму. Это была его ошибка. Едва уловимое движение – Иван даже не понял, как именно она это сделала – и Збигнев, взмахнув в воздухе ногами, плюхнулся в бассейн. Из воды послышалась тирада панславянских ругательств.