– Ну что, обратно? – спросил Глеб, глядя на прислонившуюся пухлыми губами к прутьям решетки приземистую лошадку.

– Давайте уж замкнем круг, – подал голос Иван.

Лера кивнула.

Они завернули за угол – и глазам их предстала группа людей в серых пятнистых комбинезонах. До них было метров семьдесят, не больше. Соколов, сориентировавшийся первым, рванулся назад, увлекая за собой спутников, но их уже успели заметить.

– Стоять! – раздался грозный окрик.

– Спецназ! – прошептала Лера то, что всем и так было уже понятно.

– Бежим! – крикнул Иван.

Они стремглав припустили по проходу между клетками. Сзади послышался топот доброго десятка пар подкованных ботинок по брусчатке – полицейские бросились в погоню.

Не разбирая дороги, беглецы неслись по кривым аллеям зоопарка. Крики и топот преследователей раздавались то сзади, то справа, то слева, то снова сзади – но уже гораздо ближе. Разбуженные шумом, в вольерах заголосили птицы, из одного из загонов послышалось возмущенное мычание. Вылетев к пруду, бегущий первым Иван едва не налетел на стоящий у ограды белый полицейский «Форд». К счастью, машина располагалась к ним задом, и друзья успели повернуть в другую сторону. «Форд» дернулся было за ними, но пока он разворачивался, беглецы уже скрылись из виду.

В какой-то момент, обернувшись, Голицын вдруг не увидел позади себя Соколова.

– Где Глеб? – крикнул он, останавливаясь.

– Он свернул направо, – схватив за руку, Лера потащила Ивана вперед. – Да не стой же! Беги!

Шум погони был уже совсем рядом. К грохоту ботинок, отрывистым выкрикам и вою сирены, слившимся в неимоверную какофонию, теперь до кучи добавился еще стук копыт и громкое лошадиное фырканье. Конная полиция?! Теперь точно не уйти!..

– Тпр-ру! Карету заказывали?! – из-за поворота им наперерез вылетела пестрая повозка – похоже, та самая, что стояла на кругу для катания детишек. На козлах, намотав на согнутую в локте руку вожжи, чуть пригнувшись, стоял Глеб. – Быстро садитесь!

– Ты с ума сошел! – в отчаянии бросил Иван, торопливо подсаживая тем не менее Леру на широкую ступеньку позади телеги. – Теперь точно не уйдем!

– Уйдем! – заверил Соколов. По его губам гуляла совершенно безумная улыбка. – Готовы? Н-но, пошла! Эх, тачанка, ростовчанка… – он хлестнул вожжами.

Крик возницы слился с грохотом выстрелов – над ухом Ивана что-то просвистело – столь зловеще, что у Голицына тут же подвело живот.

– Не стреляй, болван! – крикнул кто-то сзади. – В животных попадешь!

– Велика ценность! – огрызнулся другой голос. – Стреляй, уходят!

Впрочем, куда уходить-то?! Несмотря на всю неимоверную лихость, с которой его друг управлялся с повозкой, Иван прекрасно понимал, что теперь их поимка – не более, чем вопрос времени. Лошадка, возможно, в жизни не знавшая иной участи, как только катать детишек по кругу медленным шагом, исправно переходила с рыси на галоп, по команде четко меняла направление движения, оставив погоню где-то далеко позади, но деваться с территории зоопарка им все равно было абсолютно некуда. Ряды вольеров, высокие заборы, павильоны… Рано или поздно спецназ зажмет их в кольцо…

Тем временем повозка вылетела на широкую набережную возле большого пруда. Справа замерли, уснув до утра, детские аттракционы, слева, за заборчиком, в тени склонившихся к воде деревьев беспокойно крякали утки, а спереди… А спереди в узкий проезд между зданием какого-то ресторанчика – из служебной двери высовывался перепуганный мужичок в белом поварском колпаке – и глухой стеной, у которой в щели металлического бокса виднелись переполненные мусорные баки, им навстречу неспешно заезжал грязный грузовик.

– Поворачивай! – заорал Иван, схватив Глеба за руку, но тут же понял, что поворачивать-то как раз и нельзя: справа проезда нет, по дорожке слева к ним бежали полицейские – не меньше десятка.

Тем временем водитель грузовика заметил несущуюся ему прямо в лоб повозку и яростно замигал фарами, а когда это не помогло, принялся судорожно давить на клаксон. Над зоопарком разнесся протяжный гудок, мощи которого позавидовал бы и иной маневровый локомотив.

– Бибикает он еще… – едва разобрал Голицын слова друга. – Вот я тебе побибикаю…

В этот момент, видимо, поняв, что спятившего возницу ему не остановить, грузовик круто забрал влево – для себя, наоборот, вправо – и стало видно, что это мусоровоз. Но это было не главное! Главное – за ним шумела машинами улица: судя по всему, грузовик въехал в открытые ворота!

Глеб наотмашь хлестнул вожжами, посылая их Сивку-Бурку в щель между мусоровозом и стеной. Лошадка, если бы и захотела теперь остановиться, едва ли смогла бы это сделать – на такой-то скорости. Послышался треск: спинка одной из расположенных вдоль борта повозки скамеек зацепила грузовик и отлетела, едва не снеся по дороге Ивану полголовы. Повозка подпрыгнула, словно на трамплине, пронеслась между черными металлическими створками ворот и вылетела на тротуар, а оттуда – на мостовую, прямо перед едва успевшей затормозить серебристой «Волгой». Завизжали шины, потом послышался глухой удар: в зад «Волге» врезалась какая-то малолитражка, но их это уже не касалось: распугивая шарахавшиеся в стороны машины, повозка, подскакивая, помчалась по полупустой ночной улице.