В небольшой, метров десяти-пятнадцати, комнате находилось не менее дюжины человек. Пятеро парней сгрудились вокруг невысокого столика, единственным украшением которого являлась початая бутылка не то с виски, не то с коньяком. На застеленной серым покрывалом кровати у стены сидели три девушки. Средняя, глядя на свое отражение в экране мобильного телефона, старательно поправляла непослушную челку. Еще двое – на этот раз парень в футболке с немного линялым ликом Че Гевары на груди и девушка – полусидели-полулежали, обнявшись, на другой кровати. Кто-то стоял в проходе, кто-то ходил из угла в угол, отхлебывая коктейль из жестяной банки, – в общем, все были при деле.

Появление Леры было встречено радостными криками «Ура, Лерка пришла!» и «Штрафную ей!», однако, заметив за спиной девушки Глеба и Ивана, хозяева, кажется, немного напряглись. Один из сидящих за столом парней поднялся и сделал шаг навстречу незваным гостям.

– Вы что, сюда прямо из синагоги? – с хрипотцой спросил он, прищурившись на их кипы.

Иван хотел уже было начать объяснять насчет требований конспирации, но Глеб его опередил.

– Телефонный звонок. «Алло, я от синагоги!» На том конце провода удивление: «Вы что, из еврейской общины?» «Вах, какой такой общин-мовщин, слющай! Гоги знаеш? Я от его сина!»

Дружный ржач сотряс комнату. Напряжение, повисшее было в ней, вмиг испарилось.

– Андрей, – проговорил сквозь смех парень, который интересовался на счет синагоги, протягивая руку.

Друзья представились. Рукопожатие Андрея было крепким.

– Коньяк пьете? – задал вопрос хозяин.

– Не откажемся! – вновь опередил Ивана Соколов.

Андрей шагнул к столу и вернулся с четырьмя стаканчиками, почти до краев наполненными янтарной жидкостью. Первый из них он передал Лере, второй и третий – Ивану с Глебом, последний оставил себе.

– За сданный экзамен! – не замедлила провозгласить тост девушка.

– До дна! – подхватил хозяин.

Едкое питье обожгло Ивану рот, он невольно поморщился, и все же заставил себя проглотить коньяк.

– Не Икс-О, – развел руками Андрей, заметив его гримасу. – Ну да уж чем богаты…

– Коньяк замечательный! – поспешил заверить его Глеб.

– ОК. Чувствуйте себя как дома, – улыбнулся в ответ хозяин.

Иван поднял к глазам опустевший стаканчик – по его дну полукругом шла выдавленная надпись: «DURA LEX».

– А кто такая эта Лекс и почему она дура? – негромко спросил он у Леры.

– Это по-латыни, – откликнулась та. – В переводе означает «закон суров». Эти стаканы передаются в общаге из поколения в поколение – говорят, уже много лет…

– А-а, – протянул Голицын. – Юридические штучки. Понятно.

– А это что у вас такое? – задал вопрос Глеб.

Иван проследил за его взглядом и только теперь заметил на стене развернутое красное полотнище, в центре которого в белом кругу чернел символ – сначала ему даже показалось, что это свастика, но, приглядевшись, он узнал серп-и-молот.

– Это Руслана флаг, – Лера кивнула на парня, сидящего в обнимку с девушкой. – Он у нас тут главный экстремист.

– Ничего и не экстремист! – тут же отозвался с кровати Руслан. – Просто я за справедливость!

– Вот, вот, я и говорю, – улыбнулась девушка. – Ладно, – обернулась она к друзьям. – Вы тут пока отдыхайте. Я пока кое с кем переговорю – и займемся нашими делами.

С этими словами Лера шагнула к кровати, занятой тремя девушками, присела на уголок, и между ними завязался оживленный разговор.

Иван нерешительно оглянулся на Глеба. Тот лишь развел руками.

Пожав плечами, Голицын принялся разглядывать фотографии, которыми была сплошь увешана одна из стен комнаты. В основном снимки были любительскими – попадались нерезкие, с обрезанными головами – но нашлось среди них и несколько весьма качественных. На всех них были горные пейзажи: поросшая виноградником балка, скалистые вершины на фоне необыкновенно синего неба, одинокая сосна на крутом склоне, плато – все в алых маках, старинные развалины на вершине хребта…

Что?! Рука Ивана метнулась к фотографии, едва не сорвав ее со стены. Полуразрушенная башня, наметки крепостной стены, а внизу – домики, заставленный лодками причал… Не может быть!

– Что, нравится? – сзади к нему подошел Соколов. – Между прочим, знаешь, что это?

– Турция? – дрогнувшим голосом спросил Голицын. – Или эта… Ливия, да?

– Сам ты Турция! – усмехнулся Глеб. – Это же Балаклава! Пригород Севастополя! Моя родина!

– Это – пригород Севастополя?! – не веря своим ушам, повторил за другом Иван, ткнув пальцем в фотографию.