– Сьюзен?
– Гарри внимательно посмотрел на Зика.

Когда он только начал работать с Зиком Мэдривером, напарник произвел на него впечатление очень благонадежного человека; да, парнем он был видным, такие нравятся женщинам, но нравятся именно за то, что им кажется - на такого можно безоглядно положиться. Возможно, поэтому к Зику тянуло серьезных, отнюдь не легкомысленных дам, рассчитывавших на долгие и прочные отношения. Как же они ошибались…

– Два месяца назад это была Мадлен.

Зик выразительно закатил глаза и сказал угрюмо:

– Два-три месяца - это решающий рубеж для начала разговоров об отношениях. А что я могу сказать?

Женский голос произнес безэмоционально:

– Нулевой этаж. Пожалуйста, не забывайте в лифтах свои вещи.

Гарри и Зик вышли в Министерский холл и влились в общий поток уходящих домой. Они встали в хвост длинной очереди на проверку: прежде, чем выпустить работников и посетителей из Министерства, служба безопасности сканировала их на предмет выносимых из здания вещей и регистрировала в журнале последние заклинания на палочке.

– Правду они принимать не хотят. Лгать я им не могу, - продолжил Зик.
– Я не создан для такой жизни… Семья, обязательства - это не для меня.

– Хочешь отношения без обязательств?
– спросил Гарри.

Наверное, раньше его бы это возмутило, но с тех пор Гарри стал значительно мудрее, твердо усвоив, что все люди разные, и если руководствоваться в жизни только своими принципами и идеалами, в конце рискуешь остаться в одиночестве посреди ледяной пустыни, замерзая в своих белоснежных, без единого пятнышка одеждах.

– Я ничего не имею против брака как такового. Но из меня не получится ни хорошего мужа, ни хорошего отца. Неужели это трудно понять?

Зик сдал палочку на проверку и встал смирно перед охранником, проведшим по одежде Зика вниз-вверх длинным золотым щупом.

– Каждому свое, - согласился Гарри, становясь на коврик после Мэдривера.

Для самого Гарри серьезность отношений значение имела принципиальное. После Джинни у него была одна девушка из Министерства - с тех пор он зарекся заводить романы на работе, потому что теперь ему стыдно было встречаться с ней в лифте и коридорах и здороваться, как ни в чем не бывало; было еще несколько девушек из числа поклонниц, но спать с кем-то просто так, не испытывая глубоких чувств… Два раза он переспал с парнями; дальше одной ночи с каждым дело не пошло.

С Драко был не просто секс; их связывало давнее знакомство, интерес друг к другу, старое соперничество, создававшее узы даже более надежные, чем дружба, гордиевы узлы: дружбу разрушает любовь, а вражду неспособно разрушить ничто.

– Иногда даже жаль, что я не интересуюсь парнями, - проговорил Зик, пока они с Гарри шагали к каминам. Там им тоже пришлось занимать очередь на отправку.
– Мне кажется, с мужчинами проще.

– В общем и целом ты прав, - ответил Гарри, возвращаясь из далекого путешествия на Острова Размышлений, - но все же многое зависит от человека.

Зик хмыкнул; возразить на это было нечего.

– А как у тебя дела?

– У меня?
– переспросил Гарри, глядя на девушку, стоящую в соседней очереди.

Это была та самая юная ведьма, которую он видел в очереди у злополучной бочки; она смотрела на аврора с детским любопытством и восторгом, но едва он заметил ее взгляд, тут же стыдливо отвернулась, низко опустив голову.

И все-таки Гарри был сам виноват: нельзя было отвлекаться, нельзя быть таким рассеянным. Он не обратил внимания на быстро приближающуюся к нему фигурку в плаще с капюшоном.

Она, конечно, была низенькой и щуплой, и никому в голову бы не пришло, что она представляет хоть какую-то опасность, но уж кому, как не магу знать, что дело вовсе не в размерах…

– Гарри Поттер?
– спросил резкий голос.

Он взглянул на девушку, левой рукой откинувшей капюшон, а правой наставившей на него флакон с широким распылителем. Ее большой палец неумолимо нажал на кнопку, и Гарри инстинктивно отшатнулся, кинулся в сторону, выхватив палочку и заорав:

– Explodo!

Дочь Джеда Брэстеда еще выкрикнула:

– Это тебе за моего отца!
– когда из флакона вылетела струя жидкости, и ее кисть взорвалась, и облако брызг, осколков и ошметков плоти, не успев разлететься, замерзло в воздухе хаотичной массой - Зик, молодец, не растерялся, применил «фригидус».

В очереди кто-то истерично завизжал, и Гарри, невольно дернувшись, сморщившись, как от хорошего глотка лимонного сока, направил на девушку палочку и произнес про себя: «Петрификус Тоталус».

Глава 10