– Ты болван, - фыркнул Зик.

– Не хочешь - не ходи, - презрительно уронил Гарри, закусивший удила.
– Не хочу подвергать опасности жизнь напарника. Я иду один.

* * *

Зимний ветер у подножия сопки резал, словно ножом. На вершине ему и вовсе было раздолье; там он срЕзал снежную шапку, оголив мерзлую землю, и пошел гулять дальше, набирая силу на открытых просторах, злобно свистя и завывая в узких дымоходах и вентиляционных отверстиях: «Уииииии… Уууууууиииииии…»

Взрослые говорили детям: «Ветер… Это только ветер», а ветер злобно хохотал, хлестал деревья, налетал на каменные стены домов, бился бессильно, отчаянно о холмы.

Со свистом ветра сливался звон железа: северные ворота расклепывали, собираясь открыть впервые за последние семь лет.

Сначала их нужно было расклепать. Затем - снять неснимаемый наговор. И только после можно было открывать створки.

Защита, таким образом, работала на двух уровнях: маггловском и магическом. Если вы не были магом, вы не смогли бы снять наговор и открыть ворота. Если предварительно не повозиться маггловским (и очень сложным, требующим специального оборудования) способом с клепкой - наговор не снять.

Воистину заколдованный круг. Даже лучше семи железных крышек гроба, срастающихся, если не успеть процарапать ногтями каждую из них, если позволить себе передохнуть хоть на миг.

– Этот звон и мертвого разбудит, - пробормотал сердито Зик, пытаясь прикрыть замерзшие щеки воротником одолженной куртки.

– Что ж, нам это только на руку, - отозвался Гарри, ухмыляясь случайно получившейся у напарника шутке.

Хорошо бы вампир действительно очнулся от спячки и пошел к выходу - проверить, что там творится.

Гарри включил и выключил мини-прожектор и покрутил в руках каску - вещь, напоминавшую железный котелок, с ремешком для затягивания под подбородком.

Местные авроры полностью снарядили приезжих для визита в шахту, но сами войти туда отказались. Впрочем, они и лондонцев пытались отговорить. Возможно, дело было даже не в дурной репутации «Кар-Орка», а в простой и реальной угрозе того, что древние коридоры просядут.

Два бывших местных контрабандиста проводниками служить также не захотели, и Старший аврор, сообщив это не слишком приятное известие, сказал просительно:

– А может, и вы… А, мистер Гарри? Не будете ходить?

Местные пытались навязать аврорам с собой еще и клетку с совой, чтобы если что, выпустить птицу - пусть подаст сигнал бедствия; но тащить объемистую клетку Гарри и Зик наотрез отказались.

Наконец ворота были расклепаны и наговор снят. Теперь оставалась простейшая вещь.

– Алохомора!

Со скрипом створки поехали наружу, открывая темный провал. Оттуда пахнУло затхлым, застоявшимся воздухом; Гарри и Зик переглянулись, и Зик спросил, облизнув нервно губы:

– Ну, что?

– Вперед, - твердо сказал Гарри, не чувствуя в себе прежней уверенности.

Они включили фонари, надели каски и шагнули внутрь одновременно, провожаемые напутствиями остающихся у выхода авроров:

– Далеко не заходите!

– Посмотрите, и сразу назад возвращайтесь!

– Не вздумайте кричать или разговаривать громко!

– Если что, зовите на помощь.

– Громко не дышите!

– Дышите через раз!

– Пусть совсем не дышат!

* * *

Холод и темнота - точнее, серость ранних зимних сумерек, когда ночь еще толком не наступила, но фиолетовое небо уже нависло над городом, погребло его под собой, проникая в вертикальные щели улиц, обрушиваясь вниз комками удушливой ваты, - такое зрелище представало Поттеру благодаря истертой дешевой полумаске, закрывающей его лицо и чудесным образом превращающей непроглядную тьму в тоскливо-серый полумрак.

Картон, вытертый и залоснившийся черный бархат, - дар Драко Малфоя, переданный им своему любовнику и, в отличие от второго «подарка», серебряного ошейника, действительно пригодившийся… эта маска напоминала Гарри усталую истасканную куртизанку, равнодушно и профессионально выполняющую свой долг.

Аврор повернул голову, взглянул на напарника, шагающего рядом, закопав нос в воротник; направил в его сторону прожекторный луч.

Зик сосредоточенно обшаривал пространство перед собой световым пальцем, и там, где свет падал на стены, кристаллы инея загорались мимолетным ледяным блеском. Для шотландца эта штольня начиналась и заканчивалась пятнами и полосами света, вырывающими из темноты хаотично перемешанные куски «Кар-Орка»: камни пола, изморозь на стенах, поблескивающий под ногами металл.

Мозаика.

Калейдоскоп.

Обрывки и ошметки чужого мира.

Заклинание ночного зрения позволяло аврору различать контуры предметов, но не давало ему полной картины.

Гарри в своей уникальной полумаске мог оценить все великолепие «Кар-Орка» целиком. Сооружение гоблинов, покинутое ими тысячу лет назад, вернулось к первозданному состоянию; в коридоре не осталось никаких следов чужеродного присутствия, ни единой вещи искусственного происхождения, - только две параллельные серебристые полоски, лежавшие прямо посреди, - за столько веков они не рассыпались в прах и не проржавели.