Через час сорок восемь минут авроры Ковентри отправятся их искать. Около трех часов дня они будут здесь. В ловушке к этому времени пройдет девять субъективных часов.

На карте она не отмечена. Никто о ней не знает. А плиты, обитые мифрилом с наложенными на него чарами, вполне способны не пропускать звук наружу.

Гарри бросил вычислять, на сколько ему хватит запаса здешнего застоялого, спертого, почти не содержащего кислорода воздуха, и склонился над камнем, пытаясь вообразить металлический конусообразный штырь, тяжелый, острый и достаточно крепкий, чтобы выдержать вес человека. Когда от напряжения у него уже поплыло перед глазами, камень вытянулся, превращаясь в тускло поблескивающий серый «колок». Любой альпинист посмеялся бы над таким снаряжением, но Гарри смотрел на свою невзрачную надежду со слезами радости на глазах - или слезы выступили от боли? Только в обморок упасть ему сейчас не хватало.

Мерный стук наполнял уши, сливаясь с единым ритмом тока крови в теле; Гарри размеренно забивал колышки трансфигурированным из каски молотком. Сначала он пробовал наложить на них те же чары, что и на фонарь («полтергейст»); затем попытался вгонять клинья в стену «ступефаем», но, в конечном счете, убедился, что дедовские методы - самые надежные. Через четверть часа он уже намозолил ладони; зато физическая работа не оставляла места депрессивным мыслям и отчаянию по поводу своего будущего: на панику элементарно не хватало ни времени, ни сил.

Гарри аккуратно вбивал колышки, балансируя на ненадежных «ступеньках», понемногу продвигаясь вверх, к заветным плитам, и пытался отвлечься от боли в правой руке размышлениями о вампире и Зике.

Куда пропал Зик? Его устранил вампир?

Быстро, качественно и бесшумно? А не был ли сам Мэдривер тем, кто столкнул…

Ерунда.

Чушь. У Зика была масса возможностей расправиться с Гарри без всяких проблем: «петрификус тоталус» в спину и делай дальше с напарником, что хочешь.

Если он боялся проверки палочки в аврорате, можно было поступить просто и незатейливо, по-маггловски, - опустить камень на чужой затылок. Или трансфигурировать дубинку из фонаря. Да хотя бы та же бутылка с витаминизированным соком вполне подойдет…

Гарри поморщился, зашипев и грязно выругавшись, когда боль прострелила насквозь локоть, и аврор пошатнулся, едва не выронив молоток. Он постоял немного, чувствуя, как дрожат у него колени.

Ничего, падать тут невысоко. Не убьется…

А все-таки, что произошло с Зиком? Где он сейчас, Мэдривер?

Лежит на дне какой-нибудь не отмеченной на картах ямы-ловушки? Высосан досуха этой сукой, гребаной маугли волшебного мира?

Впрочем, не исключено, что Гарри Поттера ждет та же участь - если он не сумеет выбраться из западни. Прикинув расстояние до потолка, Гарри с удвоенной силой принялся вбивать колышки на уровне чуть ниже высоты собственного роста, если мерить сверху. Надо будет попробовать упереться в плиту плечами.

* * *

Он попробовал снова. И снова. И опять. За последние полчаса он пробовал уже столько раз, что сбился со счета, и с каждым разом его попытки становились слабее и слабее. Здравый смысл требовал остановиться и передохнуть, но слепая паника гнала и гнала вверх, заставляя биться о плиту, отбивая руки.

Мер-лин… Неужели ему суждено сгнить здесь, неужели он не выберется отсюда?!!

Гарри, тяжело дыша, снова взялся за металлические «распорки», всунутые им в зазор между каменными плитами, там, где он сумел отогнуть накрывающий щель мифрильный лист. Заклинания на столь мизерную незащищенную поверхность по-прежнему не действовали, отражаясь от сияющего серебристым светом металла. Вот когда Гарри возненавидел мифрил.

«Магоковкость - 9,5 баллов по шкале Фламеля…»

Чтоб эта магоковкость гоблинам расплавленным свинцом из горла вылезла…

Стесанные ладони кровоточили и невыносимо болели, но даже если бы его правая рука сейчас отлично работала, и опорой под ногами был надежный каменный пол, а не колышки, и распорки были значительно толще…

Стоп. А если их раздуть?!

Когда-то он раздул свою тетушку Мардж, но тогда он наполнил ее воздухом, и вышло это случайно…

Гарри сжимал в ладони железные прутья, пожирая их глазами: «Растите. Растите… Плодитесь и размно… нет, не то. Увеличивайтесь. Разбухайте… Пожалуйста, ну!»

И они действительно начали расширяться, медленно утолщаясь; Гарри с бешено стучащим сердцем следил за прибавлением каждого миллиметра. Но, не достигнув в диаметре и дюйма, прутья расти перестали.

Должно быть, неорганика имеет свой предел расширения. Плиты, закрывающие проклятую яму, даже не сдвинулись.

Гарри устало сполз по колышкам вниз и, с трудом трансфигурировав аврорскую мантию в одеяло, постелил его на каменный пол. Лег и глянул вверх, на ненавистные плиты.

Всего лишь шесть дюймов отделяли его от жизни и свободы, но он не мог их преодолеть.

Прохлада, разгоряченному работой телу поначалу показавшаяся приятной, теперь потихоньку пробиралась к костям, незаметно подталкивая организм к болезни.

«Ну, от воспаления легких я точно не умру. Не успею», - Гарри перевернулся на бок, обхватив себя руками, свернулся в позе зародыша и укрылся свободным концом одеяла.

Мозг не считался с желанием хозяина передохнуть и постоянно подкидывал новые мысли и идеи.

Если попытаться протолкнуть прут вверх, наколов на него обрывок ткани…