– Слышишь? Его надо уносить отсюда!

Драко молча подхватил Люциуса на руки. С трудом поднялся со своей ношей. Снейп попытался вмешаться, помочь, но Драко не дал этого сделать, лишь кивком позвал идти за собой. Маги расступились, пропуская их.

Драко шел тяжело. Ноша была непосильной. Но он шел, прижимаясь щекой к растрепанным белым волосам.

– Я носил тебя на руках. Теперь твоя очередь, - смешок получился совсем неслышным.

Драко ничего не ответил. Он боялся, что если откроет рот, то разрыдается. В голос. От ужаса. От осознания происходящего. От неверия и страха. Он шел и вслушивался в сбивчивое, поверхностное дыхание отца. Когда они входили в спальню Люциуса, дыхание уже почти не чувствовалось. Драко тяжело уложил его на постель. Сел рядом, не обращая внимания на Снейпа, уткнулся отцу в плечо и тихо заскулил. Потом забрался с ногами на постель, обнял отца, с ужасом понимая, что тот больше не дышит. Поднял голову и зашипел на парселтанге:

– Не уходи. Пожалуйста. Не уходи. Не оставляй нас одних. Не может быть, чтобы ты так… Отец, папа! Не уходи. Как же я без тебя! Папа…

Тело под ним было пустым. Мышцы еще расслабленными и безвольными. Люциус напоминал куклу. Бездыханную, мертвую куклу. Драко держал его в объятиях еще несколько минут. Потом, собравшись с силами, встал.

– Кто?

– Тебе зачем?

– Я спрашиваю, кто!
– выкрикнул Драко.

Снейп отступил на шаг.

– Кто!?

– Долохов. По приказу Темного лорда.

Драко вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Он поднялся наверх. В зал, где еще оставались пожиратели. Разговоры при его появлении смолкли.

– Где он?
– Драко обвел всех недобрым взглядом.

Послышались слабые смешки. Те пожиратели, которые были с ним в ночь убийства Дамблдора, осторожно отступили. Сын Люциуса унаследовал его крутой нрав и магическую силу. Попадаться под горячую руку Малфоям было опасно для жизни.

– Где он, спрашиваю.

Из круга выступил Роули, чуть насмешливо протянул:

– Наш малыш будет мстить? Подрасти чуток, дружок. Окрепни. А то Алекто доложу, она с тебя шкуру живьем сдерет.

Драко медленно повернулся к нему. Чуть склонил голову, копируя манеру отца, и ответил:

– Если ты не закроешь свои поганый рот, полукровка, шкуру с тебя сдеру я.

Горе кипело в нем. Он не мог сдерживать себя, весь горя и задыхаясь в свое боли, он хотел, чтобы и всем вокруг было больно, так же, как ему.

Роули попытался открыть рот, но Драко не дал ему заговорить. Маг рухнул на пол, о стены разбился его тонкий визг.

Драко даже не вздрогнул.

– Где он?

Маги вокруг настороженно оглядывали его. Драко был самым младшим из всех пожирателей. К нему не относились серьёзно. Лишь после ночи на Астрономической башне те, кто был там, стали воспринимать его на равных.

– Кого ты ищешь?
– Белла сделала шаг на встречу.

– Долохова.

– Он у повелителя.

Драко отрывисто кивнул и вышел из зала. Пожиратели стали переговариваться. Похоже, им предстояло наблюдать второй акт семейной драмы.

* * *

Волдеморт наблюдал за Долоховым. Тот был бледен и с трудом стоял прямо. Люциус дорого продал свою жизнь. В сердце слабо шевельнулось сожаление и… и боль… Лорд сегодня потерял последнего, кого мог любить, кого любил, будучи человеком. Он потерял последнюю ниточку связывавшую его с прошлым, связывавшую его с человеком по имени Том Риддл. Напоминанием о прошлом.

Люциус слишком много позволил себе. Лорд не сомневался, что Малфой разыграл все по нотам, сам выбрав для себя такой финал. Он не понимал, почему, но отказать своему любимцу в последнем капризе не смог. Сам он боялся смерти и невольно уважал тех, кто добровольно выбирал для себя её поцелуй. Если Люциус не захотел быть с ним рядом, разделить триумф и занять почетное место в новом мире, что ж… такова его воля.

Но вопреки всем мыслям, в сердце росла и крепла боль. Обычная, человеческая боль. Память услужливо подкидывала то время, когда они были вместе. То, каким Люциус был. Юным, сильным, талантливым, жадным до новых знаний и новых, неизведанных развлечений, неутомимым. То, каким был сам Лорд. И то, что он отдал в обмен на бессмертие.

Волдеморт дернул рукой, брезгливо приказывая Долохову замолкнуть. Больно и пусто. Он давно не испытывал никаких эмоций, кроме ярости и злости. И теперь, чувствуя тоскливую пустоту и боль внутри себя, понимал, почему он позволил Люциусу так поступить. Почему наслаждался его выходками в последние месяцы и почему не смог сам убить строптивца, сделав это чужими руками.

Люциус Малфой каким-то непостижимым образом привлек его много лет назад и так и не отпустил. Волдеморт тешил себя мыслью, что это он не дал уйти строптивому глупцу, а на самом деле сам не смог отойти от него. И все последнее время, мучая и пытая его, он с наслаждением смотрел на выгибающееся тело, на капельки пота, стекавшие по коже, на слипшиеся длинные волосы и закрытые глаза. Как когда-то смотрел на выгибающееся тело под собой, вдыхал терпкий запах пота и усталости, дотрагивался до слипшихся волос, разметавшихся по подушке, просил открыть глаза и смотреть только на него.