Гарри дернулся, но самообладание все же сохранил. Эта угроза, в отличие от Железной Девы, была куда более вероятной.

– Да, Поттер, - подтвердил Блэк, понизив голос до злобного рычания, - я знаю, какой Вы «толстокожий». Кто знает, быть может, Вам бы даже понравилась небольшая порка.

Гарри сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение. Могло ли директору быть известно, что Драко шлепал его?

– Да, я знаю, о чем Вы сейчас думаете, - промолвил директор, и Гарри немного расслабился, когда Блэк продолжил и стало ясно, что тот даже не догадывался, о чем на самом деле думал брюнет: - Вы думаете, что мне действительно известно Ваше больное место. Отстранение от квиддича станет для вас куда более болезненным наказанием, нежели обычная порка. Разве не так?

«Он так говорит, как будто я уже проиграл, как будто он уверен, что это обязательно произойдет», - подумал про себя Гарри. Но все же он убедил себя в том, что у него просто разыгралось воображение. Руки уже начали уставать, и его мучило любопытство, что дальше Блэк намерен заставить его делать.

Директор неотрывно смотрел на него несколько долгих мгновений.

– Очень хорошо.
– Затем он достал из внутреннего кармана своей мантии что-то, напоминающее два мраморных шарика. Один он положил в углубление между указательным и средним пальцами тыльной стороны правой руки Гарри. Второй он разместил аналогично, только на левой руке.
– Я узнаю, если Вы уроните хотя бы один из них. А теперь, простите, но меня ждут другие дела, - с этими словами директор шагнул в камин и исчез.

Значит, это было испытание. Он приказал ему не двигаться, и от Гарри зависело повиноваться или нет. Руки уже устали, мышцы плеч были напряжены, а боль только усиливалась. Та малость, что Гарри подчерпнул на уроках Блэка, по большей части относилась к формированию и воплощению волшебником своей магии. А это было борьба желаний.

Точнее, борьба между его силой воли и его выдержкой. Существовал ли предел, после которого он уже чисто физически не сможет удерживать руки на весу? Парень подумал, что через несколько дней все равно свалится от голода или недостатка сна. Но отработка должна была длиться только этот вечер. Сколько часов ему предстоит простоять с вытянутыми руками, пока мышцы не выдержат?

Через двадцать минут он стал признателен Блэку, что того нет рядом. Боль в плечах начала распространяться уже на локти. Чем дольше он так стоял, тем труднее становилось сохранять такое положение. Чем дольше длилось наказание, тем хуже ему становилось. И, кроме того, если он позволит шарику упасть, то ему опять же будет хуже, но уже в другом смысле.

Гарри сжал челюсти. Но хуже всего будет, если Блэк получит подтверждение того, что был прав, - что Гарри, конечно же, сдастся. «Получается, как ни крути, мне все равно будет хуже при любом раскладе, - сделал вывод Гарри.
– Если я пройду эту проверку, выиграю этот раунд, то он просто придумает что-нибудь другое. Разве не так?»

«Но это не причина, чтобы сдаваться», - спорил он сам с собой. Юноша слегка сгорбился, выставив вперед сначала одно плечо, затем второе, но при этом сохраняя руки совершенно неподвижными. Нервы были натянуты до предела, и он знал, что прошел уже не один час.

Гарри попытался отвлечься, думая о других вещах. Чем сейчас занимался Драко? Брюнет подавил желание дернуться. Вернется ли Драко на рассвете, будет ли его память снова «подправлена»? Гарри почувствовал, как в нем закипает ярость. Он должен быть сейчас рядом с Драко! Подозрения начали терзать его. А вдруг директор знал что-нибудь? Нет. Конечно же, нет. Он назначил отработку несколько дней назад, а Драко вызвали только сегодня вечером…

Что, если он и Регулус Блэк действительно тайно встречались, и Редж удалял воспоминания Драко, чтобы защитить себя, как и предположил Драко? Имело ли смысл Гарри вмешиваться в это? Был ли Регулус Блэк влюблен в Драко Малфоя?

Гарри внезапно сглотнул. А если да? Но какое дело Гарри до этого? Он зажмурился, поморщившись от боли в мышцах и издав стон разочарования. Руки дрожали, но шарики находились на месте. Сделав глубокий вдох, он постарался успокоиться.

«Подумай о чем-нибудь другом». Он сосредоточил свои мысли на «Истории Хогвартса», которая осталась в его сумке в кабинете директора. Если бы только он мог почитать ее сейчас. Какие секреты замка она могла бы поведать ему? Может, они могли бы прояснить его ситуацию? А если даже и нет, то это было бы много лучше, чем просто стоять тут и мучаться, потому что директору вздумалось побыть настоящей занозой в заднице.

«Вот о чем думай, Гарри», - приказал он себе, и даже в голове эта мысль была озвучена голосом Гермионы. Он находился тогда в коридоре перед классом зелий. Тем самым классом зелий, который до сих пор использовался в его времени, как и десятилетиями, может, даже столетиями до этого. Гарри был уверен, что Крэбб не сделал ничего, кроме того, что толкнул его. Он не заметил ни заклинания, ни проклятия, да и не сказать, чтобы Крэбб уж слишком изящно накладывал чары. Там была картина. Пустой пейзаж.

Гарри слегка выпрямился. А интересно, эта картина сейчас в замке? Он не замечал, да и специально не проверял. В конце концов, была ли там сама ниша? Он не спускался туда с того самого времени, как его перевели с зелий на теорию магии. И сейчас Гарри осознал, насколько был глуп, не пойдя туда, чтобы проверить.

«История Хогвартса» упоминала о некоторых периодически появляющихся коридорах, и Гарри выяснил, что большинство из них находилось в заброшенных частях замка. Иначе бы его обитатели постоянно пропадали. Единственным студентом, который исчез в его времени, был Монтэгю. Гарри не был знаком с ним лично, но знал, что тот пропал в исчезающем шкафу.