— Выдержу, но…

— Тогда остановимся вон там, за поворотом, возле тех деревьев, и остановим их.

Они спрыгнули с лошадей за укрытием из нескольких верб. Хейтер начал собирать оставшиеся у него гранаты в связку, а Бенджамен уложил ствол ружья в изгиб ствола и прижал щеку к прикладу. Левая, забинтованная рука дрожала. Заболело, когда он заставил ее замереть. Трижды он нажал на курок, и два солдата, вырвавшихся веред, слетели со своих лошадей. «Боже, дай нам этих лошадей!» — вздохнул он про себя, но животные закружили возле мертвецов. Еще два француза разбросали руки и вылетели из седел. Одна из французских лошадей, волочащая за стремя убитого офицера, промчалась мимо Батхерста так быстро, что ее никак нельзя было остановить.

Солдаты из следующей группы спрыгнули с лошадей возле трупов своих товарищей и спрятались за деревья. Они ожидали остальную часть отряда, около двух десятков человек, которые подъезжали галопом. Этот минутный, а может и двухминутный, перерыв между соединением обеих групп Бенджамен хотел использовать для того, чтобы оторваться. Он вскочил на коня и крикнул:

— Брайан!

Но Хейтер сидел, опершись о дерево; он тяжело дышал, изо рта сочилась кровавая струйка, капли стекали ему на грудь и в снег. Его конь упал на колени и пытался встать, пока не свалился на бок.

— Брайан, — повторил Батхерст, — садись ко мне за спину, доберемся до леса!

— Благодарю, сэр, но я… лучше я останусь.

— С ума сошел!

— Сэр, в Ноттингеме у меня женщина… Сара Лутон, швея… Прощайте, сэр!..

— Брайан, ради Бога, давай! — заорал Батхерст.

Он хотел спрыгнуть с коня, но Хейтер пригвоздил его к седлу взглядом, который на одно мгновение обрел резкость, и словами, столь храбрыми, что только любовь и смерть вместе взятые могли вырвать из его горла:

— Вали отсюда и немедленно! Чего ждешь, дурак?! Хочешь, чтобы нас двоих тут пришили?!

Бенджамен ударил коня каблуками и услышал за спиной голос Хейтера, еще не заглушенный стуком приближавшихся копыт:

— Сара Лутон!.. Ноттингем!!!.. Не забууудь!!!!!

Уже приближаясь к лесу, Бенджамен обернулся. Он увидал Хейтера, лежащего посреди дороги, вокруг него несколько спешившихся солдат, и других, которые хотели проскакать рядом. Не успели. Внезапно Хейтер поднял вверх руку, отягощенную тяжелой черной гроздью, из которой ударил вверх гигантский подсолнечник взрыва. На мгновение Бенджамен ослеп. Настигнутый взрывной волной конь встал дыбом, а потом все утихло, лишь скулеж разорванного человека продолжал песню уничтожения. В том месте, где только что лежал Хейтер, громоздилась куча людей и лошадей, настолько смешавшихся в кровавой, дергающейся пульпе, что с расстояния в несколько десятков ярдов невозможно было разобрать целой руки, ноги или головы.

Бенджамен долго нагонял своих людей. Соединился он с ними только возле деревни Фулцков (Вильчкув?) возле Шиффельбайна (Швидвина).

До Кольберга они добрались вечером, уже совершенно обессиленные, со стороны Форштадт Гельдерн. На въезде их остановили и хотели обыскать, но Батхерст сослался на Неттельбека. Пруссаки тут же сделались вежливыми [273] . Имя Неттельбека, пускай еще и не заставляло шеи пригибаться, как несколько месяцев позднее, уже обладало определенной силой, и на сей раз Бенджамен вспомнил про Кэстлри и д'Антрагю с большей теплотой. Человек, которого те выбрали в этом городе, и вправду был « the rightest man in the right place» [274] .

Ожидая возле стражников, когда прибудет Неттельбек, Бенджамен размышлял о ситуации в Познани. Интересно, захватили филадельфы власть? Если так, то на сколько? На час, два, на неделю? Безумцы! А Шульмайстер? Может, он уже мертв? Жаль, что они не обменялись хотя бы парой слов. Если же его пришили, то узнал ли он обо мне перед казнью? Ведь даже если ему ничего не сказали, он должен был понять, что имеется некто, кто его обыграл… И наверняка, даже не зная меня, он обо мне думал. Как? С ненавистью или восхищением? Наверняка, и с тем, и с другим. А может, он жив?… Черт, никто ничего не знает! Важно, что здесь, за этими стенами, меня уже не достанут. Правда, они могут попробовать сделать это в море, но это мало правдоподобно. «Я выиграл!» — внезапно дошло до него, поскольку раньше он не осознавал этого из-за напряжения и усталости. Он у меня, я и вправду выиграл!

Пламя свечи приблизилось к его щеке, желтый отсвет проник под веки. Бенджамен отвел голову и увидел перед собой внимательные, прищуренные глаза обычнейшего старичка с лицом, хорошенько пропаханным жизнью, с глубокими рытвинами морщин, в которых тени обретали абсолютную темноту.

— Я Неттельбек, — прошептал старик, вопросительно снизив голос.

— А я О'Лири.

— Гораздо больше вашего имени меня интересует, знаете ли вы пароль, — сказал Неттельбек.

— Черный.

— Как орел.

— И как крест.

Неттельбек кивнул.

— Хорошо. Идемте со мной.

Они вышли из будки стражников. Неттельбека сопровождала пятерка мрачных типов, одежда которых выдавала наличие твердых предметов за пазухами.

— Куда мы идем? — спросил Бенджамен, ведя коня за узду.

— В небольшой дом за Кирхофс Шанце. Можете там ночевать и располагаться так долго, как захотите.

— Если капитан Сторман меня ожидает, то завтра на рассвете я уплыву, — ответил Бенджамен.