— Ой, Сережа! Пришел?! — удивилась Рита. — Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно.

— Жена идиотка! Теща пропиской каждый день попрекает! — стонал Виктор. — И еще вы тут!..

Рита продолжала озираться:

— Ой! А лампу-то кто разбил?!

Из ванной донесся грохот.

— Упал кто-то, что ли… Что происходит, а?.. Сережа…

Ей никто ничего не объяснял. Пол был усыпан осколками. Об них можно было порезаться. Рита взяла веник, начала подметать.

Щелкнула задвижка в ванной, дверь открылась, и Виктор вывел закутанную полотенцем мокрую, трясущуюся Веру.

— Витя, сынок, — бросилась к нему Рита. — А что случилось?

— Нормально все! — раздраженно ответил Виктор и захлопнул у нее перед носом дверь в комнату Веры.

— Нормально, — повторила Рита. — Ничего себе "нормально"… Ничего не понимаю! Сережа, а бок не болит?.. А?

— Ну не гляди ты на меня так! Не гляди, сказал! — воскликнул вдруг Николай Семенович, обращаясь к Сергею.

— А он и не смотрит, — разогнулась с веником Рита, прежде чем Сергей успел что-либо ответить. — Да, Сережа?! Ты что, отец?! Все хорошо! Все дома!.. Все нормально… Ну вот, порезалась!

В кухню вошел Виктор, налил из чайника чайной заварки, полную чашку. Выпил. С улицы послышался гудок тепловоза, Виктор подошел к окну и закричал в ночь:

— Не гуди ты! Сейчас! — Он повернулся к родителям; — Так! Все! Я уезжаю!

— Куда?! — опешила Рита. — Как?!

— Домой… — Виктор поправился. — В Москву.

— Ты чего? Как же это? — спросил отец.

Виктор начал терять терпение:

— Ты не понимаешь, да?! Меня с работы выгонят!

— Ну позвони, договорись…

— Я уже сто раз звонил, договаривался!..

— На ночь глядя?.. Куда? — Рита металась по кухне, снимала с подоконника банки с соленьями и компотами, заворачивала в газеты, укладывала в большую сумку. — Не предупредил… Как так можно… Я ж банки накрутила…

— Ну какие банки! Мам! Ну тепловоз стоит! Какие банки?

— Мишечке ж!!

— Ладно! Быстрее!

Рита торопливо сложила все банки, сумка сделалась неподъемной.

— Ой, боже ж мой, как ты ее потащишь? — запричитала она.

Виктор поднял сумку, поставил, вытащил трехлитровую банку с маринованными помидорами.

— Сынок!!

Помидоры живописно плавали среди соцветий укропа и долек чеснока. Виктор не выдержал и пихал банку обратно в сумку.

Николай Семенович растерянно следил за сыном.

— Так!.. К Вере сейчас не входите, — сказал Виктор. — А то начнете…

— Витя, что с ней? — робко спросила Рита.

Отец вдруг все понял… От этого заломило в груди, начала кружиться голова.

— Она что? — хрипло спросил он. — Отравиться хотела, да?

— Да с чего ты это взял?! — заорал на него Виктор. — С чего?! Все в порядке!

Отец потушил папиросу. Посмотрел на сына, на жену, на Сергея:

— Вы чего думаете?.. Я тюрьмы этой вашей сраной испугался? А?..

Все молчали.

— Да я и там шофером буду! Не пропаду!.. С вами!.. С вами что будет!

Сергей встал, открыл в мойке холодную воду. Сунул под струю голову.

— Успокойся, Коля… Слышишь, — попросила мужа Рита. — Потом…

— Все! — Виктор пристроился к сумке, понял, как удобней нести ее. — Поехал я… И вы тут… вообще… Разберитесь как-нибудь между собой… Чтоб без уголовщины.

Он поцеловал мать и направился к выходу.

Открыл замок, но в последнюю минуту вернулся в большую комнату, выгреб из ящика все лекарства и забрал с собой…

Рита смотрела в окно, как сын бежит к тепловозу. Как ругается с ним, высунувшись из кабины, машинист.

Состав тронулся с места…

Отец и Сергей молча сидели за столом. Вода с волос капала на плечи Сергею. Он вытер лицо рукавом.

— Завтра мне на работу в первую, — сказала Рита. — Тебе, Коля, ехать рано… Ложились бы…