Шрифт:
Никитин спустил кобеля на Аверина, лично сообщил ему ориентировку на Крестного и Отмороженного и вновь погрузился в текущие проблемы…
С трудом, с потом и кровью, но план его начинал воплощать в жизнь, принося первые плоды в виде сразу же и значительно потолстевшей неофициальной казны ФСБ и резко сократившегося уровня серьезных преступлений в Москве. Последнее повышало престиж правоохранительных органов как в глазах Правительства, так и в глазах населения. А первое было просто приятно…
Глава восьмая
…Крестный прежде всего позаботился, чтобы у Ивана не возникло проблем. Он легко убедил его покинуть надину квартиру, доказав что ее недавно ограбили, о чем совершенно недвусмысленно свидетельствовало отсутствие телевизора и магнитофона. Грабанули квартирку-то! Грабители могут вернуться, в квартире еще осталось, чем поживиться, убеждал Ивана Крестный. Иван, конечно встретит их с должным уважением к их личностям и вывалит их кишки в унитаз, но это же будет шум, а возможно — и стрельба…
Упоминание о стрельбе напомнило Ивану о пистолетах и деньгах, которые он не обнаружил на антресоли над кухонной дверью. Теперь это Ивана очень насторожило.
Он дал Крестному себя увезти на какую-то тихую улочку за Павелецким вокзалом. Позволил перемазать свои ожоги какой-то мазью, от которой боль в руках и в самом деле немного затихла, и дал обещание два дня не выходить из квартиры, поскольку вид обгоревшего черепа Ивана слишком уж бросался в глаза.
Крестный снабдил Ивана продуктами, поставил в холодильник какие-то бутылки с выпивкой, хотя и знал, что Иван в одиночку не пьет, пообещал через два дня привезти одежду и оружие, и, главное, информацию о Никитине. И вслед за этим — исчез.
Его не было и в самом деле двое суток. Иван маялся от безделья, лечил свои ожоги, пытался заставить себя смотреть телевизор и часами валялся на кровати, вспоминая Чечню…
При одной фамилии Никитин, когда она всплывала в памяти Ивана, он чувствовал зуд в руках и желание немедленно куда-то бежать и в кого-нибудь стрелять. Все равно — в кого…
Крестный приехал возбужденный и озадаченный одновременно. Он сразу же заставил Ивана переодеться во вполне привычный джинсовый костюм, выложил перед ним на выбор три пистолета «макаров», из которых Иван выбрал два, и повел на кухню.
— Я, Ваня, чуть с ума не съехал, когда до меня доходить начало, что этот недоносок задумал, — начал Крестный. — Он из-под меня почву хочет выбить. Понимаешь, Ваня? Хочет, чтобы я в воздухе повис, как шарик воздушный. Чтобы любая сопля, еще кровушки не отведав, могла меня из рогатки сшибить…
— Короче, Крестный, — без прибауток своих, — перебил его Иван. — А то мы тут еще двое суток просидим без дела, языки прочешем…
Иван щелкал предохранителем «макарова». Ему не терпелось проверить его в деле, приспособиться к прицелу, испытать на отказ и скорострельность… А тут эти байки, без которых Крестный никогда обойтись не может… Вот болтун хренов…
— А ты, Ваня, не торопись за игрушку-то хвататься, успеешь…
Крестный достал из холодильника бутылку сухого гаванского рома, плеснул по трети стакана. Иван сразу понял, что момент серьезный. Крестный к этому напитку редко прибегал, только по праздникам или, когда предстоял очень важный разговор…
— Я Москву не узнал, Ваня, — сказал Крестный, выпив и вместо закуски понюхав свой кулак. — Ты знаешь, что придумал этот драный генерал? Он тебя, Ваня, приравнял к предпринимателю. Ты теперь налоги платить должен. За каждое убийство…
Иван усмехнулся, но идея была настолько дикой, что он не принял всерьез слова Крестного. Балабонит, как всегда… Но Крестный не улыбался, и в глазах у него не было того озорного огонька, который плясал в них, когда Крестный начинал врать. Глаза его были холодные, стеклянные. Обычные его глаза…
Крестный налил себе еще полстакана и залпом выпил, не предлагая Ивану. Знал, что тот пьет редко. Захочет — сам нальет.
— Я, Ваня, не шучу. Вот ты, к примеру, Кроносова завалил… Так с тебя за это дело всего сто двадцать лимонов причитается. А заплатили нам с тобой за него сколько, помнишь? Только твоя доля была раз в пять больше… А вот задавил ты, к слову, ту самую старушку в больнице, с которой одна морока только… Бесплатно, думаешь? Нет дорогой — плати! Копейки конечно, двенадцать с половиной миллионов всего… Не обеднеешь, как говорится. Но прибыли-то не будет… Это же — чистый расход…
Иван, все еще до конца не веря, что Крестный говорит серьезно, ответил:
— Двенадцать с половиной лимонов? Стоит ли говорить об этом…
Крестный посмотрел на него с сожалением, покивал горестно головой.
— Дурак ты, все же, Ваня, хоть и люблю я тебя, как сынка родного. Не о тебе ведь речь, и не о старушке той, что ты уморил… Речь, Ваня о том, что невыгодно стало мелкую сошку валить, прибыли нет, а налог плати, раз замочился… Теперь понял?
— Нет, — честно признался Иван, все еще принимая рассказ Крестного за хохму и ожидая заключительной изюминки…