— Ну, а разве вы не хотели преподавать Защиту?

Снейп покачал головой, и выражение его лица немного смягчилось.

— Как я посмотрю, мои попытки породить слухи не прошли даром.

— Чего?

— Твой словарный запас как обычно поражает, Поттер. И с тебя несколько баллов за неправомерное использование запрещенного слова. И отвечая на твой… твою недофразу и невнятный вопрос, у меня никогда не было желания преподавать Защиту. Однако мне нужно было, чтобы определенные люди думали, что это так, и считали, что только недоверие со стороны Дамблдора удерживает меня от этой позиции.

Гарри попытался переварить эту информацию. В общем-то, это имело смысл.

— А теперь вам больше не надо изображать это, — сказал он тихо.

— Именно так.

Они дошли до двери, за которой слышался шум, и Снейп подождал, пока Гарри не постучит в нее.

В ответ послышалось:

— Войдите!

Снейп начал разворачиваться, когда Гарри поймал его за рукав. Профессор бросил взгляд вниз на свою руку, и Гарри поспешно отпустил ее, прошептав:

— Останьтесь, пожалуйста.

Снейп нахмурился, изучая его несколько долгих мгновений, в течение которых Гарри пытался не отводить взгляд. Наконец, он сказал:

— Очень хорошо, — и указал подбородком на дверь, чтобы Гарри открыл ее.

Ремус уже почти дошел до двери, удивляясь, почему кто-то постучал, но не вошел, но, увидев их, расплылся в широкой ухмылке.

— Гарри! Рад тебя видеть!

— И я вас, профессор, — Гарри сделал шаг назад, когда Ремус подошел к нему настолько близко, что можно было подумать, что он хочет обнять его, и быстро посмотрел на него. Ремус выглядел более потрепанным и усталым, чем обычно, а в его волосах за неделю прибавилось седины.

Ничем не показав, что он заметил его неприязнь к прикосновениям, Ремус сделал шаг назад. Гарри был ему очень благодарен.

— Вижу, ты слышал, — сказал Ремус, взглянув на Снейпа, который скрестив руки на груди, прислонился к стене недалеко от двери.

Гарри улыбнулся.

— Ну, да, а еще ты в этом кабинете

— О, да. Это хорошая подсказка, — Ремус повернулся и жестом пригласил их за стол, за которым он разговаривал с Гарри о квиддиче, дементорах и о гарриных папе и маме в те времена, когда был профессором. — Проходите и присаживайтесь, я заварю чай.

Гарри сел, но, взглянув на Снейпа, сказал:

— Спасибо, но чая надо, — он мог бы поклясться, что губы Снейпа снова дернулись.

— Нет? Ну, тогда, возможно, бисквитов? Я могу попросить домашних эльфов прислать их.

— Было бы неплохо, профессор, спасибо.

— Гарри, ты по-прежнему можешь обращаться ко мне по имени, по крайней мере, когда пока не начнутся занятия.

Улыбнувшись, Гарри сказал:

— Ладно, спасибо.

Через несколько минут домашние эльфы доставили тарелку с имбирными бисквитами и с двумя видами песочного печенья — с шоколадом и без. Гарри выбрал шоколадное и уже отгрыз кусочек, когда Ремус спросил:

— Северус, ты к нам не присоединишься?

Вздохнув так, словно его принуждают делать то, что он больше всего ненавидит, Снейп согласно кивнул и сел рядом. Он протянул руку, когда Ремус предложил ему тарелку с бисквитами. Размышляя об этом, Гарри не смог припомнить, чтобы он когда-либо видел, чтобы Снейп снисходил до сладостей. Он задался вопросом, будет ли Снейп, когда станет его опекуном, позволять ему есть их. Надо будет потом спросить его об этом. А пока он будет есть столько бисквитов, сколько захочет.

— Как твои дела, Гарри? Я несколько раз просил Дамблдора о встрече с тобой, и он сказал, что с тобой все в порядке, но…

— Я хорошо справляюсь, Ремус, — он закусил губу, бросив быстрый взгляд на Снейпа. — Как я уже говорил тебе, профессор Снейп помогает мне.

Ремус наклонился вперед.

— С чем, Гарри? Пожалуйста, я хочу понять. Ты можешь мне обо всем рассказать.

Не об этом, подумал Гарри.

— Это… эээ… На самом деле, я не могу говорить об этом.

— Тебе причинили боль, когда ты был в плену, ведь так? Что они тебе сделали?

— Я… Я не могу…

— Люпин. Оставь его в покое, — голос Снейпа, холодный и резкий, спас Гарри от приступа, хотя он уже чувствовал тесноту в груди и жар, ударивший в лицо. — Он расскажет тебе об этом, когда захочет, или не сделает этого никогда.

Ремус потрясено откинулся на спинку своего стула и покачал головой.

— Прости, Гарри. Не буду настаивать. Я просто очень беспокоюсь.