Поттер, казалось, немного оживился.

— Я могу пойти полетать?

— Мне казалось, что твой пожизненный запрет все еще в силе.

Бросив на него сердитый взгляд, в котором проглядывал стыд, Гарри проворчал:

— Нет, это касается только квиддича. Я все еще могу просто летать.

Хм. Похоже, это больной вопрос.

— Возможно, завтра, — он поднял предупреждающий палец, — но только если ты потратишь двадцать минут на свою тетрадь. И три раза нормально поешь.

— Но…

— Никаких исключений. Сегодня ты поужинаешь, а завтра позавтракаешь и пообедаешь. И потратишь 20 минут на свои мысли, которые должны быть перенесены в эту тетрадь. Тогда тебе будет позволено полетать завтра днем.

На какое-то мгновение ему показалось, что Гарри продолжит спорить, но он расслабился и наградил Северуса полуулыбкой.

— Спасибо, сэр.

Северус склонил голову. Он мог использовать этот козырь и в будущем, к тому же он не сказал, как долго мальчику будет позволено летать.

— Ну а теперь, твой кошмар.

— Я… я не хочу говорить об этом.

— Мы заключили сделку, Поттер, — зарычал Северус.

Гарри побледнел еще сильнее, если такое вообще было возможно. Обе его руки дрожали.

— Я знаю, сэр, я просто… я не могу.

Коснувшись губ указательным пальцем, Северус задумался. Похоже, кошмар был связан с событиями, произошедшими в Топшэме (2), и он был уверен, что Гарри еще не готов обсуждать этот вопрос. Но он смог найти компромисс в сложившейся ситуации.

— Тогда мы обсудим темы на мой выбор.

— Л-ладно.

Как легко было им манипулировать. И как легко было бы Северусу окончательно добить его неправильным словом или грубым тоном. Не в первый раз он проклял Альбуса за то, что тот возложил на него эту ношу, а затем, тоже не в первый раз, напомнил себе, что он сам выбрал это, а Альбус уже ожидал хоть каких-то результатов.

Хотя, если учесть возлагаемые директором на мальчика надежды в отношении пророчества, это можно было понять.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, что это за ужасающе толстый мальчик, который гнался за тобой в парке, когда ты был младше.

— Сэр?

— Это достаточно простой вопрос, Поттер. Кто это…

— Мой кузен Дадли. Почему вы хотите знать о нем?

Северус проигнорировал вопрос. В конце концов, ему был совершенно неинтересен этот Дадли, но ему нужно было как-то подвести Поттера к разговору о прошлом.

— Он всегда был таким… огромным?

— Хм, ну да. С тех пор, как я себя помню. Я имею в виду, что, очевидно, он был меньше, когда был действительно маленьким, но он всегда был слишком большим для своего возраста.

Поттер начинал расслабляться. Хорошо.

— И как называлась игра, суть которой заключалась в твоей поимке?

Немного краски вернулось на щеки Поттера.

— Охота на Гарри, — пробормотал он.

— Хм, и он был опытным охотником?

— Простите, сэр?

— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

Поттер вздрогнул и попытался сжаться.

Северус нахмурился.

— Ну же, или сегодня ты не выйдешь на улицу.

Мальчик вздохнул, но подтянул колени к груди и положил на них подбородок.

— Ну, он был неплох в этом. Хотя я и знал пару укромных мест.

— Например?

— О, переулки, деревья, а иногда мне удавалось забежать в магазин. Был один небольшой книжный магазинчик, в котором я мог скрываться часами, — он тихо хихикнул. — Дадс никогда бы не заглянул в место, где он мог бы соприкоснуться с книгой.

— Ты упоминал, что переехал в его «вторую спальню» после получения письма из Хогвартса. Зачем ему были необходимы две спальни?

— Ну, они ужасно его баловали, — сказал Гарри, и в его голосе вновь прозвучала ненависть. — Давали ему все, что он просил, и даже больше. Так что, когда ему надоедали игрушки или он ломал их, они отправлялись в его вторую комнату. — Его руки сильнее обвились вокруг колен. — Именно оттуда были все мои игрушки.

— Объясни.

Мальчик сжал челюсть и зажмурился.

— Нет, это глупо.

— Поттер. Отвечай, если хочешь…

— Ладно! Они никогда не покупали мне ничего, так что мне доставались только остатки от игрушек Дадли, как это было и с едой.

Северус уставился на него, задаваясь вопросом, было ли это преувеличением, и понимая, что он должен задать соответствующий вопрос.

— Несомненно, они покупали тебе хоть что-нибудь. Одежду, например, сладости на Рождество…