Папочка?!

– Хочешь рассказать мне о том, что произошло?
– осторожно спросил он.
– У тебя был кошмар?

Гарри, тяжело дыша и все еще не отрывая лица от груди мужчины, слабо кивнул:

– Было очень страшно... Она кричала.

– Кто кричал, Гарри?

– Женщина с рыжими волосами. А потом появился зеленый свет, и она умерла.

Северус, внезапно почувствовав, как холод сковал его сердце, еще сильней прижал к себе малыша. Лили. Мальчику снилась гибель его матери.

– Все в порядке, - тихо пробормотал мужчина, пытаясь успокоить уже не только ребенка, но и себя.

– Она не в порядке, - возразил Гарри.
– Она умерла, и я уже никогда ее не узнаю.

– Нет, - грустно подтвердил Северус, - не узнаешь.

Погладив мальчика по взмокшей спине, Снейп подождал, пока стихнут всхлипывания, и предложил ему чашку какао, принесенную Даппин. Когда этот напиток Гари получил в первый раз, он признался, что ничего подобного не пробовал. Очень осторожно малыш сделал тогда пару глоточков и внезапно воскликнул: «Здорово!» - а потом жадно выпил весь горячий шоколад. Вот и сейчас полюбившийся напиток сделал свое дело: ребенок успокоился, и Северус направился к двери. Уходя, он заботливо оставил в комнате приглушенный свет, чтобы малышу не было страшно в темноте.

– Попробуй еще немного поспать, - проронил мужчина, уже закрывая дверь в спальню сына.
– Завтра будет трудный день.

– Отец!
– неожиданно позвал мальчик.
– Пожалуйста... не закрывайте дверь до конца...

Северус кивнул, соглашаясь, и решил приоткрыть еще и свою дверь на тот случай, если вдруг малыш вновь позовет его среди ночи. До утра мальчик спал спокойно, но встревоженный Снейп вставал еще пару раз, чтобы проверить состояние сына и поправить на нем постоянно сползающее одеяло.

***

Проснувшись утром, Снейп почувствовал, что беспокойная ночь не прошла бесследно: он почти не отдохнул и сейчас с трудом продрал глаза. Тем не менее, лежа в кровати, Северус размышлял о том, как нравится ему новая роль отца, как быстро он привык к тому, что Гарри – его сын. Поглощенный «домашними» мыслями, мужчина поднялся наконец и умылся. Предвкушая встречу с мальчиком, Снейп нежно улыбнулся.

Он столкнулся с сыном, подходя к лестнице.

– Сегодня идем покупать тебе одежду, - не церемонясь с приветствием, объявил Северус.
– Сразу после завтрака.

Глаза Гарри расширились от удивления, но он только произнес:

– Да, сэр.

Губы Снейпа сжались в тонкую полоску, но, молча развернувшись, он направился в столовую, где Даппин уже накрыла на стол. Как только мальчик забрался на предложенный стул, Северус вновь приподнял его одним взмахом палочки. Малыш вцепился в подлокотники, чтобы ненароком не свалиться с дернувшегося стула, но испуганным явно не выглядел – напротив, он даже рассмеялся. Это была первая улыбка мальчика, первое открытое проявление яркой эмоции; и Северус понял, что хочет как можно чаще видеть подобную улыбку на лице своего сына и слышать его счастливый смех.

Гарри внимательно оглядел приготовленный завтрак. Совершенно очевидно, что мальчик был сильно голоден, но, несмотря на это, он даже не пытался самовольно взять что-нибудь со стола. Северус подхватил блюдо с яйцами и отложил небольшую порцию на тарелку; малыш в это время внимательно и напряженно наблюдал за манипуляциями Снейпа: взгляд ребенка тревожно метался между блюдом с едой, ложкой и тарелкой отца.

– Хочешь немного омлета, Гарри?

Мальчик легко прикусил губу и ничего не ответил. Северус был готов проклясть сам себя. Как можно было так сглупить! Ведь он же видел воспоминания этих отвратительных маггловских родственников своего приемного сына. Видел, как, задавая подобные вопросы и получая утвердительный ответ от проголодавшегося малыша, эти выродки специально издевались и глумились над собственным племянником. "Что ж, очень жаль. Ты был отвратительным мальчиком и кошмарно себя вел - поэтому ничего не получишь", - заявляла его тетя. Кузен тоже не отличался добротой, «утешая» брата на свой лад: «Только если после меня что-нибудь останется, правильно, мам?»