Не станет!

– Пожалуйста, сэр, не надо. Я буду хорошим, я обещаю!

– Ох, малыш, - Северус опустился на колени перед маленьким мальчиком, которого усыновил всего несколько дней назад. Гарри лежал на полу, свернувшись в дрожащий комочек, в ужасе от одной только мысли, что кто-то снова нацепит на него ужасный ошейник. В попытке успокоить ребенка зельевар протянул слегка дрожащую руку, желая ласково и нежно прикоснуться к напряженному телу малыша, но тот испуганно шарахнулся в сторону. Северус моментально отдернул ладонь и, стараясь хотя бы на словах успокоить мальчика, тихо произнес:

– Гарри, никто и

никогда

больше не оденет на тебя ошейник и не посадит на цепь. Мистер Филч… - отец сжал зубы так, что мальчик услышал, как они заскрипели, - он не очень хороший человек. Но он никогда не сделает ничего подобного с тобой. И директор тоже.

– Да, сэр, - Гарри должен был ответить так, как учил его дядя Вернон, но, помимо воли, это утверждение больше напоминало вопрос.

– Да. Я

никогда

не допущу этого, - отец снова протянул руки к мальчику. – Иди ко мне, Гарри. Я злюсь не на

тебя

.

Ребенок закусил губу, внимательно посмотрел в черные глаза отца, но остался сидеть на месте.

– Я не знал, что мне нельзя смотреть на небо. Это еще одно правило?

– Нет. Это вообще не правило. Мистер Филч вел себя неподобающе и был абсолютно не прав, - Северус оглянулся. – Директор обязательно накажет

его

за то, что этот… этот человек причинил тебе боль, хотя не имел никакого права прикасаться к моему сыну. В противном случае я разберусь с ним сам.

– Правда, сэр?

– Правда. И ты помнишь, как должен меня называть?

– Отец, - прошептал Гарри.

– Правильно. А теперь хочешь попить или поесть чего-нибудь?

– Да, сэр… отец, но разве ты не сердишься на меня?

Северус отрицательно покачал головой.

– Я беспокоюсь о тебе… и очень зол на мистера Филча. Но не на тебя, Гарри. Ты не сделал ничего плохого.

– Но я

подслушивал

. Там, под дверью. Это все равно, что шпионить, и только трусливые маленькие ублюдки делают это.

Северус дернулся и заметно побледнел.

– Когда ты… Что за бред? Кто сказал тебе такое?

– Тетя Петунья. Сидя в чулане, я иногда подслушивал, о чем они говорили, потому что чаще всего обсуждали меня, и я… я

должен

был знать, что они замышляют.

Гарри не стал объяснять все детали, не упомянул, что подслушивал планы родственников на свой счет, чтобы хоть как-то узнать об очередном готовящемся для него «сюрпризе», который по задумке Дурслей должен был усложнить племяннику жизнь. Иногда добытые сведения помогали переносить наказания, иногда давали возможность подготовиться хотя бы морально.

– Но однажды она меня поймала и сказала, что я шпионил за ними и что так поступать могут только такие маленькие трусливые ублюдки, как я.

Отец молчал несколько минут, не решаясь поднять глаза на мальчика. Наконец он спокойно произнес:

– Это трудный вопрос, Гарри. Во-первых, ты не «трусливый маленький ублюдок». Это еще одна ложь с ее стороны. Но… подслушивать чужие разговоры действительно нехорошо. Ведь они не твоего ума дело. Но иногда…

иногда

бывает крайне необходимо узнать что-то важное. Помнишь, мы говорили о том, что тебе следует осторожничать с незнакомыми людьми.

– Например, с Малфоями, - кивнул Гарри.

– Да. И иногда та информация, которую удается подслушать, может спасти жизнь. Особенно, если кто-то сознательно хочет причинить тебе вред. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Да, наверное, сэ… эээ… отец. Но если разговор будет не обо мне и это не поможет моему спасению, то подслушивать нельзя, потому что это неприлично, так?