— Нет у меня никакого «больного глаза», — мотнув головой, ответил Гвоздарь.

Пима глянула на него.

— Не думаешь, что расплачиваешься за удачу?

— Что такое «больной глаз»? — спросила Везучая Девочка.

— Ты не знаешь, что такое «больной глаз»? — уставившись на нее, спросила в ответ Пима.

— Никогда не слышала, — покачав головой, ответила та.

— Не знаешь, как умирающие предвидят будущее? Перед тем как Норны заберут их?

— Нет у меня «больного глаза», — устало сказал Гвоздарь. Сел на залитую солнечным светом палубу. — Может, если промою, получше станет.

— Не говори глупостей, — буркнула Пима. — Тебе ни от чего лучше не станет, только от лекарства.

Гвоздарь закрыл лицо ладонями.

— И сколько ждать? Когда твои люди приедут?

Везучая Девочка пожала плечами:

— GPS должен был дать им сигнал. Думаю, скоро.

— Ты такая важная персона?

— Весьма, — смущенно ответила она.

— А откуда ты родом? — спросил он. — Ты это от нас скрыла.

Везучая Девочка задумалась.

— Мы команда, — напомнила ей Пима.

— Меня зовут Чоудхури. Нита Чоудхури.

— Никогда не слышали о таких, — пожав плечами, ответили они.

— У меня фамилия матери, пока я не вступлю в права наследства, — сказала она и снова задумалась. — А фамилия отца — Патель.

И выжидательно замолчала.

Повисло молчание.

— Патель? — переспросила Пима. — «Патель Глобал Транзит»?

Они ошеломленно переглянулись.

— Так ты дочка босса? — спросил Гвоздарь. Пима с яростным лицом бросилась на Ниту и встряхнула ее.

— Так ты одна из этих проклятых богачей, которые деньги на крови делают?! — вскричала она.

— Нет!

— «Патель Глобал» скупают здесь все, — сказала Пима. — Мы их эмблему постоянно видим. Их, «Дженерал Электрик», «Флюид Дизайн» и «Ку-ок LG». Все только и говорят, что надо выполнять норму, чтобы эти чертовы скупщики не стали искать других поставщиков. В Ирландии или Бангладеш. «Лоусон энд Карлсон» даже респираторов нам не дают, чтобы цену сбить.

— Я не знала, — пристыженно ответила Нита. — Это дела корпорации… выбирать поставщиков вторичного сырья.

Она задумалась.

— Слом старых кораблей, наверное, единственный источник сырья.

Она отвела взгляд.

— Я никогда не вдавалась в подробности этого сегмента компании.

— Чертова богачка, — гневно сказала Пима. — Тебе повезло, что мы не знали, кто ты такая, когда ты валялась в своей спальне, заваленная мебелью.

— Оставь ее в покое, Пима, — сказал Гвоздарь. Его подташнивало, он чувствовал себя все хуже. — У нас появилась проблема посерьезнее. Гляди.

Он показал на горизонт.

Пима и Нита обернулись. Все трое глядели на полоску песка, ведущую к берегу. Прилив отступал. И со стороны берега, где ломали корабли, к ним двигалась группа людей, человек восемь-десять.

— Это твои люди за тобой пришли? — спросила Пима. — Твои чертовы торговцы?

Нита не обратила внимания на колкость и вытянула шею, вглядываясь.

— Не вижу.

Бегом бросилась в трюм и вернулась с подзорной трубой. Навела ее на группу людей.

— В шрамах и татуировках. Ваши люди?

Пима взяла у нее трубу и посмотрела.

— Ну? — настойчиво спросила Нита. — Одна из ваших команд, собирающих добычу?

— Еще хуже, — ответила Пима, качая головой и отдавая трубу Гвоздарю. — Гляди.

— Что значит «еще хуже»? — спросила Нита.

Взяв подзорную трубу здоровой рукой, Гвоздарь навел ее на берег вдали. Сначала увидел песок, лужи с морской водой, а затем и спешно идущих людей. Нашел среди них главного, увидел его лицо.

— Кровь и ржавь, — тихо выругался он.

— Что такое? — снова спросила Нита. — Кто там?

— Его отец, — со вздохом ответила Пима.

Ричард Лопес быстро шел по песку, благо вода отступила на время. С ним было много людей, вся его костоломная команда. Они поддерживали на берегу порядок, пока это им было выгодно, и ничего не делали, если выгоды с этого не было. На них сверкали найденные на кораблях камни, стальные цепочки и куски медной проволоки, обмотанные вокруг бицепсов. Мужчины и женщины, поработавшие в командах по тяжелым грузам, но сменившие эту работу на теневой бизнес в притонах, где играли, торговали наркотиками и гуляли с девочками.