Мэгги не противилась своей натуре, хотя в глубине души желала быть хоть немного похожей на какую-нибудь кельтскую богиню-воительницу, и столь редкая внешность выделяла ее из толпы одинаковых барбиподобных красоток.

— Осталось разобраться с кладовкой, — сообщила Мэгги Грею, открывая банку и заглядывая внутрь, словно желая убедиться, что в банке действительно синяя, а не бежевая краска.

Раньше бежевым в квартире было все — от пола до потолка. Предыдущие хозяева питали нездоровую любовь к этому цвету, и Мэгги жаловалась Грею, что чувствует себя в бежевой квартире словно в кастрюле с грибным супом-пюре. Она выросла на Саммер-стрит, и ее спальню любовно декорировал папа. В тот период он как раз увлекся астрономией, поэтому выкрасил потолок в глубокий синий цвет, поверх которого изобразил звезды. Мэгги лежала в кроватке и смотрела в потолок, на котором в бледном свете ночника были рассыпаны белые и бледно-желтые точки. Она особенно любила ковш Большой Медведицы.

Кладовка в квартире в Голуэе была последним помещением, до которого еще не добралась со своей кистью Мэгги. Она выбрала любимую синюю краску, но не столь насыщенную, какую использовал ее отец, а оттенка морской волны. Наличники и различные выступающие детали она покрасила белым, следуя морской тематике. Именно такой декор был в ресторанчике на Сейшелах, где Мэгги с Греем провели чудесную неделю. Это был незапланированный отпуск, но оба слишком устали, чтобы противиться желанию отдохнуть. Мэгги до сих пор помнила в мельчайших подробностях, как ласково по утрам касалось щеки солнце, как обжигал и щекотал пальцы горячий песок.

Вот бы снова уехать к морю, думала она, поднимаясь в лифте на нужный этаж. Уехать подальше от пустой болтовни студентов в библиотеке, от раздраженных читателей, которые ворчат, не обнаружив нужную книгу, требующуюся для эссе по греко-римским традициям захоронения и прочим специфическим темам.

Грей вел семинары по политологии, а Мэгги работала в библиотеке при колледже. Ей нравилась ее работа, потому что она считала книги бесценным наследием человечества, содержавшим знания из абсолютно разных сфер жизни, от медицины до литературы. Бывали, правда, моменты, когда она начинала тайком ненавидеть читателей, приходивших за знаниями — например, незадолго до экзаменов и защиты дипломов. В такие дни библиотека была переполнена, воздух становился спертым, а беготня между бесконечными стеллажами оставляла без сил. Посетители злились, писали заявки, чего-то требовали, словно Мэгги и шесть других библиотекарш нарочно не выдавали им необходимые книги.

— Она нужна мне прямо сейчас! — возмущалась этим утром симпатичная брюнетка. Ее лицо было малиновым, тонкие пальцы дергали и крутили прядь волос.

Мэгги со вздохом подумала, что даже столь бесцеремонное обращение не мешало волосам девчонки выглядеть безупречно.

— Простите, но этой книги нет в наличии. В библиотеке всего два экземпляра, и они уже на руках. Если хотите, можно поискать электронный вариант, но для этого вам придется работать в читальном зале.

— Вот уж спасибо! — хмыкнула девица с сарказмом. — Лучше не придумать — торчать целый день в библиотеке! — Она развернулась, взмахнув волосами, и, цокая каблучками, пошла прочь.

— Всем не угодишь, — буркнула коллега Мэгги, Шона. — Ей, видите ли, лень торчать в библиотеке! Так пришла бы пораньше, вместо того чтобы трясти задом на дискотеке, когда другие заказывают книги.

— Шона, это грубо, — сделала ей замечание Мэгги. — Не все любят хоронить себя в четырех стенах, как мы.

— Зато здесь столько книг! Я перечитала всю Даниэлу Стил. — Шона помолчала. — Конечно, я работаю тут только для того, чтобы получить степень. К сожалению, все остальные варианты мне не подходят. Если бы можно было переспать с каким-нибудь деканом ради ученой степени, я бы запросто! Разумеется, деканы у нас не ахти какие красавцы, не то что парни в женских романах. Читаешь про таких, и мурашки по коже бегут, честное слово. — Шона вздохнула.

Она была замужем, но флиртовала с каждым мало-мальски привлекательным посетителем библиотеки, вопреки расхожему мнению, что типичная библиотекарша — синий чулок и книжный червь, чуждый всего мирского. «Если я не заказываю главное блюдо, это не значит, что мне нельзя почитать меню» — таково было жизненное кредо Шоны.

Своего мужа, Пола, она обожала и никогда ему не изменяла. Это был очень спокойный и разумный человек, не имевший ничего против невинного флирта жены.

— Да ты посмотри на наших профессоров, — частенько рассуждала Шона. — Думаешь, студентки с ними спят? Разве что в их собственных воспаленных фантазиях. Возьмем, к примеру, профессора Вольфовица. Умен, ничего не скажешь, просто гениален! Однако представь его в постели с женщиной. Бе-е-е! Из растительности на голове остались только брови, да и в тех по три волоска. Порой мне хочется посоветовать ему трансплантацию волос. Может, будет толк?

Мэгги принималась смеяться.

— Эх, подружка, — вздыхала Шона, — я верное дело говорю. У лысых мужчин проблемы с тестостероном. Ему не нужен секс со студентками и практикантками, у него в голове одна статистика. Вот ты, хорошенькая мордашка, чудесные кудри, а он ни разу не взглянул на тебя. Поди считает старой грымзой в роговых очках. И все это из-за недостатка тестостерона.

Мэгги с улыбкой качала головой. Она уже привыкла к высказываниям Шоны. Они быстро сдружились, несмотря на разные характеры.

— Может, я просто не в его вкусе.

— Да брось, ты симпатичная. Даже в этих своих дурацких ковбойских сапогах. — Шона подмигнула Мэгги. — Барби тоже носят ковбойские сапоги.

— Это я-то похожа на Барби? Ты на себя посмотри!

— А что, я очень даже. — Шона довольно усмехнулась. — Слушай, давай махнемся сменами, а? У меня завтра дела, а я работаю. Ты ведь сегодня до шести? Давай поменяемся. Уйдешь пораньше, а завтра меня подменишь? Пораньше сходишь на свой нелепый пилатес, а потом пробежишься по магазинам. — Шона как-то раз сходила с Мэгги на одно занятие и теперь без устали повторяла, что пилатес — нелепый вид спорта.