— Привет, детка, — пробормотал Карл, просыпаясь. Он пару секунд смотрел на Эмбер, затем повернулся на другой бок и снова засопел.

Эмбер с нежностью погладила его по шее, надеясь, что любимый проснется и ласками отвлечет ее от мрачных воспоминаний. Однако сопение стало еще интенсивнее. Карл уснул.

«Может, позвонить бабушке? — подумала Эмбер. — Попросить ее приглядывать за мамой, которая ничего никому не рассказывала». В том, что Фей сохранила их ссору в тайне, Эмбер была уверена на все сто.

Позвонить бабуле, объяснить ей детали ситуации, попросить как-то повлиять на мать. Может, все устаканится, мама перестанет психовать, смирится и даже прилетит через несколько месяцев в Нью-Йорк повидаться с Эмбер и Карлом, к тому моменту обустроившимися и начавшими новую жизнь.

Эмбер замечталась об этой самой новой жизни. Возможно, звукозаписывающая компания предоставит Карлу дорогую квартиру неподалеку от студии, с балконом… нет, лучше с террасой на крыше и двумя ванными комнатами.

А может, целый дом? Ведь Карл не единственный член группы, хотя, безусловно, самый талантливый. Да, большой светлый дом на побережье — например, в Хэмптоне. Вот это было бы здорово! В таком доме можно принять маму и Эллу во время летних каникул, если обе признают свою вину и напросятся в гости.

Эмбер представила себе просторный двухэтажный особняк с огромными окнами, в которые видно прибрежный песок и зеленую воду. Она сладко поежилась, думая о будущем, которое представлялось безоблачным.

Конечно, на все нужно время. Близкие должны смириться с ее отъездом.

Эмбер набрала номер бабушки, но трубку поднял Стэнли. У него, как обычно, был расслабленный, всем довольный тон, словно он знал секрет, как сделать жизнь прекрасной. Наверное, Стэн действительно его знал.

Элла и Эмбер недоумевали, на какой почве сошлись бабуля и Стэн, учитывая разницу в характерах. Джози (так ее звали обе подруги) была темпераментной, активной, ей вечно не сиделось на месте, а уж слова сыпались из нее почти без остановки. Стэн же мог часами сидеть в кресле и слушать, слушать и кивать, не вставляя ни реплики. Элла говорила, что для деда он очень неплох, и Эмбер всегда соглашалась. Своего настоящего дедушку она не помнила.

— Что-то тебе не везет с родственниками мужского пола, верно? — заметила как-то Элла. — Дед умер рано, отец умер рано, родню его ты никогда не знала. Странно, правда?

— Отец родился в Шотландии, а в Ирландии просто работал, я же рассказывала. — Эмбер раздражали вопросы подруги. — В общем, запутанная история.

Итальянская кровь Эллы взывала к родственным чувствам, ее семья дорожила своими корнями и знала наперечет, где какие родственники живут и чем занимаются. Нежелание Эмбер узнать побольше о семье отца удивляло подругу.

— То, что у тебя большая семья, не дает тебе права судить тех, кто не рвется устанавливать тесные отношения с троюродными племянниками двоюродных дедушек, — говорила Эмбер.

— Но ведь так здорово, если семья собирается за столом на праздники! Ах, тебе не понять! — поддевала Элла с хитрой ухмылкой.

— Прекрати, меня раздражает, когда ты так говоришь. Между прочим, справлять праздники с мамой ничуть не хуже, чем с кучей дальних родственников, которые не всегда хорошо воспитаны и приятны в общении, — заметила Эмбер.

На самом деле она часто задавалась вопросом, почему родня отца совершенно не интересуется ею, его дочерью. Какая кошка пробежала между гордыми шотландцами и ее матерью? Фей почти ничего не рассказывала о своем муже, и его образ в сознании Эмбер был слеплен из крупиц информации и плодов богатого воображения. Несомненно, думала она, отец был благороден и строг, но только по делу. Как отец Эллы, который в душе был мягким и любящим родителем и мужем.

Об отце молчала не только мама, но и бабуля Джози. Конечно, он любил Фей, но их роман оказался недолгим, отец рано умер.

«Мы оба очень хотели ребенка, — говорила мама. — Но отец не дождался твоего появления на свет. Он погиб в аварии, ты же знаешь. Это было ужасно!»

Наверное, недолгие отношения мамы и папы не позволили всей семье сблизиться. Вот бы взять и разыскать однажды папину родню!

— Бабушка на кухне, печет пирог с клюквой, — просветил Эмбер Стэн. — Снова какое-то собрание прихода, ее просили испечь угощение.

Эмбер поморщилась. Ее раздражала эта церковная возня. Как будто пирожки и чай для прихожан обеспечивали дорогу в рай! И мама, и бабушка — обе буквально свихнулись на дурацких канонах церкви.