— Быстро снимай! — Я протянула ей свой телефон.

Настя сделала вид, что смотрится в него, как в зеркальце, начала снимать толпу.

— Я не знаю, что тут вообще можно рассмотреть, — ворчала подруга. — Не надо было убирать фотик в рюкзак. Сейчас бы сделали классные снимки. Эти только выкинуть можно.

Меня трясло. Хотелось повернуться и посмотреть, с кем она обнимается. Но нельзя. Вдруг она меня узнает? Так я сорву операцию.

— Отметилась у пиар-менеджера и села в микроавтобус, — прокомментировала Настя. — Нам тоже как-то надо попасть в тот микроавтобус.

— Как?

Козарева неопределенно дернула плечами. Я поджала губы. Потом со злости выдула большой пузырь и лопнула его, обляпав лицо тонкой пленкой жевательной резинки.

— Ну, Ярик! — воскликнула Настя. — Ведешь себя как дикарка! Это некультурно! Тебе волю дай, ты и рот, зевая, прикрывать перестанешь!

— А что тут такого? — невинно похлопала я ресничками.

Рядом с нами остановился автомобиль. Какая-то женщина еще раз сверила распечатку с вывеской. Подъехала к красно-белому шлагбауму, опустила стекло и что-то сказала. Охранник долго изучал список, потом покачал головой, подал знак, чтобы она отъехала. Женщина раздраженно резко сдала назад, едва не зацепив Настьку. Мы отошли на пару шагов назад. Она принялась кому-то названивать.

— Марию Веселову, пожалуйста, — потребовала. — Лариса Ушакова. Издательский дом «Спортивная жизнь». Я просила ее включить нас в списки неделю назад, и вот сейчас на проходной говорят, что меня нет. Я зря ехала?

Мы переглянулись.

— Мария Веселова, — шепотом произнесла Настя, осторожно растягивая губы в улыбке.

— Лариса Ушакова, — хитро прищурилась я. — «Спортивная жизнь».

— Что значит, вы не можете меня с ней соединить? То есть как? — принялась кричать женщина. — У нас договоренность. Я с мобильного, между прочим, звоню… — Она нервно закурила и принялась слушать. Потом зло зашипела: — Знаете что? Пишите письма. — Швырнула окурок в нашу сторону, подняла стекло и была такова.

Мы внимательно смотрели ей вслед — вдруг вернется?

Не вернулась.

Отлично!

— Я буду журналистом, ты моим фотографом. У тебя вид… — Настя презрительно осмотрела меня с ног до головы еще раз. — Творческий.

— Может, лучше наоборот? — неуверенно спросила я, зная, что наша Настасья иногда бывает удивительно тупой.

Она одарила меня самоуверенным взглядом. Я лишь закатила глаза. День сегодня сумасшедший. Мои нервные канаты вот-вот лопнут от такого перенапряга.

Мы подошли к пиарщице.

— Мария? — лучезарно улыбнулась Настя. — Меня зовут Ушакова Лариса. Мы с вами договаривались.

— Вы из «Спортивной жизни»? — расцвела та, отметив галочкой что-то у себя в списках.

— Да, — тут же кокетливо тряхнула головой Козарева. — А это мой фотограф — Ярослава Сокол.

Я кивнула и улыбнулась, как смогла.

— Отлично! Это вам браслеты для прохода в пресс-зал и на фуршет. Садитесь в автобус, вас доставят на место и там встретят. Только придется немного подождать, пока он наполнится.

— Спасибо, — раскланялись мы и моментально запрыгнули в открытые двери. Фуф, кажется, пронесло!

Потом автобус долго петлял по подземному гаражу, а мы с Настей пялились на неровные бетонные стены, торчащие куски арматуры, провода и еще не пойми чего. Все это напоминало бункер из американского фильма про последствия атомной войны. А вот офис был таким шикарным, блестящим и респектабельным, что мы преобразились. Настька гордо шествовала по зеркальному полу, а мне даже стало стыдно, что я жую жвачку — а вдруг мрамор заляпаю?

Сорок третий этаж небоскреба прятался в облаках. Мы смотрели вниз, с трудом узнавая знакомые проспекты, улицы и районы. Машинки-букашки неторопливо суетились внизу, а люди так и вовсе были похожи на маковые зернышки. Как же красива Москва! Огромная, прекрасная, в сероватой дымке дождевой завесы на западе. Вон за теми домами живем мы! А туда дальше мимо деревьев — наша школа. А в том парке мы любим гулять… Удивительное чувство охватывает разум, когда смотришь с высоты на родной город.

— Я не могу, тут так пыльно, противно и грязно, — брезгливо жалась ко мне Настя.

— А что ты хочешь? Тут же еще строят.

В помещении, которое в будущем станет большим офисом, устроили настоящий скейт-парк. Идеально ровные «дорожки», перила, лестницы, бордюры, и даже рампа, прислоненная к колонне. Я засмотрелась на нее, прикидывая, как рассчитать движение так, чтобы не вписаться в потолок и не вылететь в окно. Красиво, конечно, но как-то однозначно опасно. Мальчишки гоняли на скейтах, падали, поднимались и снова взлетали по рампе-колонне, скользили по железному поручню на досках, перепрыгивали ступени. Райдеры не замечали ничего — ни разбитых локтей, ни порванных джинсов, ни строительную пыль на футболках. Развивая потрясающую скорость, они проносились мимо нас, приютившихся у стены зрителей, чтобы совершить очередной элемент. И я бы стояла и смотрела на соревнования, если бы не дело. Я обернулась, чтобы позвать Настьку фотографировать «мероприятие», и обнаружила, что ее нет. Как нет и моего рюкзака. В котором ее дорогущий фотоаппарат. Черт! Неужели сперли?!