Я пошло разревелась, утыкаясь маме в плечо носом и обнимая ее в ответ. Моя маленькая, любимая мама, только ты меня понимаешь…

Я плакала, а она гладила меня по спине и что-то шептала в ухо. Я не понимала, что именно, но это явно успокаивало.

— Девочки, — послышался голос папы за спиной. — Девочки? Яся… — недоуменно обошел он меня. — Ты умеешь плакать?

— Антон, — с укоризной в голосе оторвалась от моего уха мама.

Папа сгреб нас в охапку с мамой. Начал щекотно целовать меня в другое ухо. Я задергалась, захихикала.

— Вы ж мои самые любимые девчонки! — Он неожиданно приподнял нас и опустил.

— Ну, пап, — сквозь слезы хихикала я.

— Кто обидел? — серьезно спросил он.

Я никак не могла решиться сказать им о произошедшем. Как они отреагируют? Поверят ли мне? А если нет? У меня хорошие родители, они всегда на моей стороне, но вдруг…

— Я просто устала, пап.

Отец испытывающее смотрел на меня несколько секунд, а потом спокойно сказал:

— Если ты не можешь решить эту проблему самостоятельно, то просто скажи мне. Я разберусь. Мы — семья. Семь-я. Я за члена своей семьи порву любого.

Я почувствовала колоссальную поддержку в каждом его слове.

— Спасибо, папа. — Я подалась вперед и обняла его. — Люблю тебя.

— Вот и отлично. Пойдемте обедать, — подтолкнул он меня к двери.

Я поела, а потом пошла гулять с Малышом на пустырь, надеясь, что Ахмеду придет в голову выйти с Марти в час дня, а не после обеда, как обычно. Нет, конечно, я бы не стала делиться с ним своими переживаниями и неприятностями. Но с Ахмедом мне было легко. Он умело меня отвлекал, рассказывал, как у него дела в универе, о чем мечтает, кем будет. Но, видимо, сегодня не судьба… Зато я все рассказала Малышу: и про школу, и про дуру Лепру, и про ее лепрозорий, и даже про Риту и Славу, которые совершенно не пара. Малыш меня не перебивал, слушал внимательно и повиливал хвостом. Когда я привязывала его обратно на лестнице к трубе, он лизнул меня в нос. Я грустно улыбнулась, потрепала его по голове и ушла к себе. Отчего-то очень хотелось плакать. Но воины не плачут, а я настоящий буси.

В спорткомплексе первым делом заглянула в зал, где проходили занятия шейпингом. Рыжую голову и подпрыгивающие хвостики увидела сразу же. Сердце бешено застучало в груди. Это она! Наконец-то нашлась. Теперь надо дождаться ее в раздевалке… И что потом? Что я ей скажу? Отвали от моего брата? Мне брат потом так по шее накостыляет, что мало не покажется. Так, спокойно, Ярик. Что-нибудь придумаем.

Я подождала, пока занятия шейпингом закончатся, и прикинулась в раздевалке ветошью — повернулась ко всем спиной и сделала вид, что стесняюсь переодеваться при людях. К счастью, шкафчик рядом со шкафчиком Риты оказался свободным, и я тут же его заняла своим шмотьем. Это дало мне возможность прятаться за металлической дверцей в полуметре от нее и все слышать.

— Ритка, слушай, — к ней подлетела какая-то девица. Та распустила волосы и усиленно ими трясла и взбивала руками. Я видела, как на пол полетело несколько рыжих волосин. Тьфу, терпеть не могу, когда чужие волосы на полу валяются. — Завтра наши собираются в «Кубышке». Пойдешь?

— Там скучно и вечно какой-то молодняк толпится, — с нотками каприза отозвалась Рита. — Да и место тухлое…

— Тебе же нравилось, — явно обиделась подруга.

— Нравилось — разонравилось. Я завтра пойду на соревнования SKY WARS в башню «Федерация». Там наши в финал вышли. Буду болеть.

Хм… «Наши вышли в финал»? Хороший повод узнать, что за «наши». И, кстати, вот тут-то нам и пригодится Настькин фотоаппарат.

Рита положила сумку на скамейку и захлопнула дверцу шкафа.

— И вообще, ты знаешь, «Кубышка» не мой уровень, — усмехнулась она. — До пятницы, дорогуша.

Верхнюю одежду и обувь снимали внизу. Я смотрела, как Рита в тапочках на танкетке идет к дверям. Коротенькая юбка, тонкие чулки, хотя на улице холодно и можно запросто отморозить зад, легкий свитерок заканчивается чуть выше талии, открывая всем бронзовую полоску кожи. И огромная копна рыжих волнистых волос. Я посмотрела на часы — половина седьмого. Это ведь ничего, если я пропущу сегодня тренировку?

Спохватившись, я принялась быстро переодеваться. Хорошо, что джинсы не сняла. Водолазка, свитер… Сумку с кэйкоги брать не буду, пусть тут валяется, потом заберу. Номерок. Закрыть шкафчик. Бегом понеслась вниз.

Рита неторопливо натягивала сапожки, аккуратно скидывая тапочки в пакет. Это хорошо, что она на шпильках. На улице как раз подморозило, значит, идти будет небыстро.

Ноги в кроссовки. Шнурки путаются. Шлепки! О, черт! Куда же деть шлепки? Пихнула их под лавку. По-деловому, как паровоз, пронеслась мимо своей потенциальной снохи. Выбежала из комплекса и спряталась за колонной — отсюда очень хорошо видно мне и абсолютно не видно меня. Ха-ха, ну, давай, поиграем в шпионов, детка.

Детка вышла из стеклянных дверей, огляделась и зябко поежилась. Неторопливо пошла в сторону дороги, видимо, кому-то набирая, судя по опущенной голове и прижатым рукам. Эх, знать бы, с кем она встречается. Я опустила шапку на глаза и накинула на голову капюшон, прибавила шагу, почти поравнявшись с ней. В целом из-за того, что я предпочитаю бэгги (это такие широкие рэперские джинсы), ношу просторную куртку и мальчишеские кроссовки Adio Kingsley, меня можно принять за парня, а уж если я чуть изменю походку… Лицо озарила ехидная улыбка. Впрочем, меня и так частенько принимают за парня. Не думаю, что эта цапля на шпильках в темноте будет сильно проницательной и признает во мне сестру Славы. Нельзя, чтобы она поняла, что я за ней слежу. Иначе она может изменить планы, а мне этого не надо.