– Я защищалась,- упрямо повторила Оля.- Этого человека я убила случайно.

– Хорошо,- кивнул следователь.- Если вам нечего добавить к своим словам, перечитайте признательное заявление и протокол допроса, и распишитесь вот здесь и здесь. Но я все же советую вам, пересмотреть свое решение и сделать обратное признание. Сейчас вас поместят в камеру предварительного заключения. А утром мы встретимся снова.

Соколов вызвал конвой и проводил подозреваемую задумчивым взглядом.

А спустя два дня мир Ольги Ермаковой рухнул окончательно.

После девяти часов утра ее на допрос привели к тому же Соколову.

– Присаживайтесь, Ольга Матвеевна,- глядя на нее, следователь кивнул каким-то своим мыслям.- Я вынужден сообщить вам очень плохую новость. Крепитесь. Ваш муж Ермаков Геннадий Алексеевич погиб...

– Что?!- Оля почувствовала, что земля уходит из-под ее ног.

– Держитесь, Ольга Матвеевна,- повторил Соколов.- Прошедшей ночью он был найден во дворе вашего дома. Он был мертв.

– Нет,- прошептала Оля, глядя на следователя.- Нет...

И в этот момент она почувствовала невыносимую, резкую боль внизу живота.

– А-а,- застонала она, прижимая живот руками. А потом упала на колени, выдохнула еще это:- А-а!!!- И потеряла сознание.

В себя она пришла спустя несколько часов в больничной палате.

– Вы можете пройти к ней,- услышала незнакомый женский голос.- Хотя, подождите, я вызову сначала врача. Он должен поговорить с больной.

Голоса в коридоре на какое-то время стихли. Но через минуту в палату вошел немолодой врач, с которым Оля пару раз встречалась в кабинете женской консультации.

– Здравствуйте,- он сел рядом с ней на стул и взял за руку.- Оля, вы были беременны.

– Что?- Прошептала она, еще не осознавая, что врач сказал: "были..."

– Мы не смогли помочь вам. Вы потеряли ребенка...

– Да что же это такое?- Прошептала она, глядя на него глазами полными слез.

– Не будем терять надежду. Вы еще сможете забеременеть,- сказал врач.- Мы сделали все, чтобы сохранить вам здоровье... Поправляйтесь, Ольга, поправляйтесь.

Оля закрыла глаза и выдохнула со стоном.

– Ольга Матвеевна,- стул рядом с ее кроватью скрипнул.- Я побеспокою вас. Простите меня, но для некоторых вещей такой момент самый подходящий.

Оля открыла глаза и увидела Соколова.

– Я сожалею,- сказал он.- Но сейчас вы уже можете сказать правду о том, кто убил Пантелеева. Скажите мне это, Ольга Матвеевна. Для вас запирательство уже не имеет смысла. Признайтесь в том, что пытались ввести следствие в заблуждение, и, выписавшись из больницы, вы отправитесь не в камеру, а домой.

Она несколько мгновений смотрела на него измученными глазами, а потом прошептала едва слышно:

– Да, это Гена убил его...

Она не считала дни, не замечала времени. Она не знала, сколько провела в больнице. Ее сердце и ее душа, словно омертвели от потерь, а тело перестало ощущать боль и муки голода. К ней приходили подруги и родственники, каждый день приходила мать.

– Доченька,- говорила она,- не убивайся так. Жизнь еще наладится. И ребеночек у тебя будет! И даст бог, человека хорошего встретишь! Тебе только сейчас на ножки встать нужно! Покушать тебе нужно! Не хорони себя заживо!..

– Мама, я не хочу сейчас ничего. Не хочу...

– Доченька, поешь хоть немного! Соку выпей, яблочко съешь!

– Мама, да оставь ты меня в покое!.. Оставьте вы меня все в покое! Я жить не хочу, а ты меня яблоками кормишь...

– Не говори так, дочка, не надо! Думать так и говорить – грех! А все остальное... И думать не смей!!! Господи! Господи, пожалей ты меня и себя!.. В жизни ведь всякое случается! Но жить надо и любить надо! Сколько нам Господом отпущено, столько и прожить надо, дочка!..

А на дворе уже заканчивалось лето, и листья на березах пожелтели.

Спустя какое-то время Оля все же пришла в себя и нашла силы жить дальше. Может быть, помогли в этом забота и участие тех, кто не оставил ее в трудные дни. А быть может, просто судьба ее была в другом...

Из больницы ее выписали на пороге осени. Как же странно было смотреть на двор, на детей, играющих в пятнашки, на соседок, судачивших на лавочке возле подъезда. Для этих людей не изменилось ничего, а для нее одна жизнь сменилась другой жизнью.