– Какой же ты еще ребенок, Катенька,- повторила она.- Ты еще не знаешь жизни.

Катю Николай Андреевич нашел в спальне родителей. Он все утро пытался поговорить с ней, но все время отвлекался то на одно, то на другое.

Шугуров сел рядом с ней. На руках у Кати спала Соня, во сне она вздрагивала. В эти моменты Катя начинала осторожно гладить ее и успокаивать:

– Все хорошо, Сонечка! Спи... Спи...

– Катя,- негромко сказал Шугуров.- Тебе и без того тяжело. Но знай, мы вас в беде не оставим. То, что случилось страшно и несправедливо. Но тебе сейчас нельзя замыкаться в своем горе! Тебе сейчас нужно думать о сестренке. О том, что жизнь продолжается и все еще впереди. Ты всегда найдешь помощь у меня и у Сергея Назаровича. Эти дни пройдут, они закончатся. У тебя появятся проблемы, которые в одиночку не решить. Не стесняйся, Катя! Мой дом всегда открыт для вас. Как бы там ни было, но твои родители были моими лучшими друзьями...

– Дядя Коля,- всхлипнула Катя.- Почему они?! За что?!

Шугуров обнял ее:

– Я тоже не понимаю этого, Катюша. Но нам всем приходится жить с потерями. Твоих родителей я любил. Так же я люблю тебя и Соню. Пока что вам будет помогать тетя Оля. Я не знаю, какой помощи тебе ждать от бабушки, от родственников. Но не в этом дело. Добрых людей на свете очень много. Тебе всегда помогут. Только не думай, что все кончено. У тебя впереди вся жизнь. Помни об этом.

– Я хочу, чтобы Соня осталась со мной. А бабушка говорит, что мы не сможем быть вместе. Она говорит, что я буду ненавидеть Соню. Но это неправда! Это неправда...

– Конечно,- успокоил ее Шугуров.- И вы будете вместе. Никто не сможет разлучить вас. Но всему свое время. Поверь мне, многие проблемы с течением времени отпадают сами собой. Очень скоро тебе исполнится восемнадцать лет, и никто не сможет отнять у тебя сестренку! А ты сможешь воспитать ее, я это знаю. Но, Катя, пока что рано говорить об этом. Катя, о каких-то вещах нужно забыть на время. А я сделаю все, чтобы помочь вам.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула жена Шугурова. То, что она увидела, вызвало в ней глухое раздражение. В последнее время мужа она ревновала к каждой тени. Понимала, что это нездоровое состояние, но поделать с собой ничего не могла.

– Вот ты где!- Сказала она.- Я тебя уже обыскалась!

– Здравствуйте, Галина Сергеевна,- поздоровалась с ней Катя.

– Здравствуй-здравствуй. Коля, могу я с тобой поговорить?

– Я сейчас,- кивнул Шугуров.- Катя, отдохни хотя бы немного. Поешь, поспи. Тебе сейчас понадобится очень много сил... Сейчас я поговорю с Галей и вернусь.

Они вышли на лестничную площадку.

– Ты не спал всю ночь, тебе отдохнуть нужно,- Галя немного посторонилась, пропуская пожилую пару.

– Здравствуйте,- поздоровались с Шугуровыми старики.- Вы ведь родственники Малаховых?

– А что вы хотели?

– Мы живем в соседнем доме,- улыбнулась старушка.- Хотели выразить сочувствие. Мы очень хорошо знали Валю. Виделись с ней почти каждый день. Она каждый день гуляла во дворе со своей девочкой.

– Спасибо вам,- кивнул Шугуров.- Но вы извините, девочки сейчас отдыхают. Впрочем, вы можете поговорить с матерью Валентины Николаевны. Если вы знаете ее, проходите. Она в гостиной. Проходите...- он проводил стариков взглядом.- И так весь день,- сказал уже жене.- Извини, Галя, ты что-то хотела сказать?

– Съезди домой, отдохни! Это я хотела сказать.

– А кто им поможет? Маргарита играет на публику. А Горловы просто взяли и уехали домой!..

– И что теперь?!- Галя снова вспомнила, как муж обнимал Катю.- У тебя есть ресторан. У тебя есть своя семья!

– Галя, перестань! Если приехала помочь, помоги! Нет?! Уезжай в ресторан, тебе и там забот хватит.

– Хорошо. Увидимся вечером. Я хотела сказать: дома увидимся. Вот только когда?

– Да-да,- кивнул Шугуров. Он проводил ее до дверей лифта.

Они поцеловались на прощание. Скорей с неприязнью.

Возле машины Галина Сергеевна остановилась и покачала головой: "Коля, что же мы делаем?" В этот миг ей было горько от того, что они перестали понимать друг друга. Пропасть между ними только увеличивалась. Она не обратила внимания на кучку бездельников и пьяниц, сидевших в тени деревьев. А те наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом.

– Прутся как в мавзолей к Ленину!- Осклабился один из них - высокий длинноволосый человек в гавайке.

– Чё случилось-то, Гога?!- Спросил его собутыльник.

– Малах со своей бабой на "глушняк" разбился!

– Да ты чё?!

– В них какой-то "баран" бухой на всем ходу въехал! Все трое в лепешку! Из машин мясо вытряхивали!

– И чё?

– Чё-чё?! Пацанки у них остались! Сиротки... А "бабки" у Малаха были, к гадалке не ходи,- пробормотал Гога уже едва слышно.

Он прошелся по дорожке, обдумывая возможность "обнести хату" Малаховых. В районе его знали как Гогу-матершинника. С людьми он держался с расхлябанностью вечно пьяной обезьяны и с первого же взгляда вызывал подозрение. Местная шпана и бездельники уважали его за наглость и подвешенный язык, хотя в их среде этим мало кого удивишь.