– По делам клуба? – переспросил Морленд. – Вы имеете в виду клуб «Жеребец»?

Амелия едва не фыркнула от смеха. Ну и ну. «Жеребец». Какие нелепые формы приобретают подчас развлечения джентльменов.

– Да, дело не терпит отлагательств, – кивнул Беллами. – И поскольку вам принадлежит семь десятых клуба, ваше присутствие необходимо.

– Это касается Осириса? – спросил герцог, и его голос изменился до неузнаваемости. – Если с конем что-то случилось, я…

Гора мышц по имени Эшуорт подала наконец голос:

– С конем все в порядке. Харклиф мертв.

Амелия почувствовала, как ее сердце вдруг замерло, а потом ухнуло куда-то вниз.

– Ради всего святого, Эшуорт, – обратился к товарищу Беллами, – здесь дама.

– Харклиф? – эхом отозвалась Амелия. – Мертв? Вы говорите о Леопольде Чатуике, маркизе Харклифе? – О мальчишке, родившемся и выросшем в получасе езды от Бьювела и ходившем в школу вместе с ее братьями? Об этом славном, симпатичном, белокуром молодом человеке, который был столь любезен, что пригласил ее на танец на первом в ее жизни балу? И не единожды, как поступил бы друг, а целых два раза. – Нет, вы же говорите не о Лео?

Беллами вышел вперед, постукивая по плитам террасы тростью с золотым набалдашником.

– Мне очень жаль.

В этот момент герцог, очевидно, вспомнил наконец о правилах приличий.

– Леди Амелия д’Орси, позвольте представить вам мистера Джулиана Беллами. – Его голос немного ожесточился, когда он представлял второго человека: – А это – Рис Сент-Мор, лорд Эшуорт.

– В иных обстоятельствах я бы сказала, что мне приятно с вами познакомиться. – Амелия вежливо склонила голову. – Могу я спросить, как его сестра справилась с горем?

– Лили еще не сообщили о смерти Лео, – ответил Беллами. – Поэтому мы приехали за вами, Морленд. У нас, как у членов клуба, есть перед ней определенные обязательства.

– Что это за обязательства? И кто их наложил?

– Это прописано в уставе клуба. Но поскольку вас интересует лишь конь, а вовсе не братские отношения между членами клуба, вы, полагаю, не сочли нужным ознакомиться с содержанием устава.

– Я даже не знал о его существовании, – ответил Морленд и перевел взгляд на Эшуорта. – А вы?

Этот великан по-прежнему держался в тени, но Амелия разглядела, что он отрицательно покачал головой.

– И тем не менее устав существует, – нетерпеливо повторил Беллами. – И вы оба должны выполнять возложенные на вас обязательства. В противном случае вы можете отказаться от членства в клубе. А теперь идемте. Необходимо сообщить Лили о смерти брата.

– Подождите, – произнесла Амелия. – Я еду с вами.

– Нет, – в один голос ответили все трое и с удивлением посмотрели друг на друга, словно не ожидали такого единства мнений.

– Да, – возразила Амелия. – Я поеду с вами. Родители Лили умерли, и Лео был ее семьей, я права?

– Правы, – кивнул Беллами. – К сожалению.

– Вы, джентльмены, можете сколь угодно говорить здесь о своих клубах, жетонах и кодексах чести. Но у нас, женщин, тоже есть чувство солидарности. И я не позволю вам троим топтать чувства Лили, подобно трем неуклюжим слонам. Сегодня ей суждено узнать, что ее единственный брат мертв, а она осталась одна на целом свете. Ей необходимо будет понимание, утешение и плечо, в которое можно уткнуться и выплакать свое горе. Я не позволю ей переживать несчастье в одиночку, пока вы будете стоять рядом, как болваны, и обсуждать свой дурацкий клуб с его дурацким уставом.

На террасе повисло гробовое молчание, и Амелия уже начала жалеть о своих словах. Она обозвала болванами двух пэров. А уж про дважды повторенное слово «дурацкий» и вовсе говорить не приходилось. Однако Амелия не станет извиняться и не позволит этим троим оставить ее здесь. Она знала, что это такое – терять брата. Знала, каково это – идти одной по тропинке, ведущей в ад. Амелия дорого отдала бы за то, чтобы мама оказалась рядом в тот день, когда они узнали о гибели Хью.

Наконец герцог прервал молчание:

– Поедем на моем экипаже. Он уже готов и запряжен тройкой отличных скакунов.

– Мои тоже бьют копытами, – возразил Беллами.

– Мои лошади лучше. Всегда и везде, – упрямо сжал скулы герцог.

Вновь повисла тишина. Герцог не отдавал приказов, но несколькими словами дал понять, что полностью взял контроль над ситуацией в свои руки. Если ему и было плохо, то теперь он полностью оправился.

– Как хотите, – пожал плечами Беллами. – Давайте выйдем через сад. Пока мы не поговорили с Лили, я не хотел бы привлекать внимание общественности.