Спенсер едва не задохнулся от ярости. Именно так и поступают негодяи – наносят удар в самое больное место. В юности он более всего на свете желал последовать примеру собственного отца и купить военное звание. Но когда тот умер, Спенсер стал герцогским наследником. У него внезапно появился титул и связанные с ним многочисленные обязательства. На поле битвы ему пришлось бы рисковать сотнями жизней, а не только своей собственной. Так что прощайте слава и громкие победы.

– А почему вы не можете жениться на Лили, Эшуорт? – спросил Беллами. – Вы ведь лорд, не так ли?

– Я недавно унаследовал титул барона, а в придачу пустошь, поросшую вереском, в Девоншире и дом, что сгорел дотла четырнадцать лет назад. Мне пришлось продать свой офицерский чин, чтобы выплатить долги кредиторам.

– Прошу прощения за то, что перебиваю, – вмешалась Амелия.

Простить? Да Спенсер готов был благодарить ее за это до конца дня. Он давно уже хотел сменить тему.

– Ваше имя сразу показалось мне знакомым, – продолжала между тем Амелия. – А когда вы упомянули о своем чине… Вы, случайно, не подполковник Сент-Мор?

– Он самый. И я знал вашего брата.

– Я так и думала. Он писал о вас в своих письмах и всегда рассказывал о вашей храбрости. Вы были… – ее голос сорвался, – вы были с ним под Ватерлоо?

– Только не в конце сражения. Он служил в другом батальоне. Могу вам сказать, что он был славным человеком и прекрасным офицером. Его обожали подчиненные и уважали командиры. Это большая честь для семьи и страны.

– Благодарю вас.

Леди Амелия, казалось, была удовлетворена этими словами, но Спенсеру они показались банальными и неубедительными. Какими-то заученными. Словно Эшуорту уже доводилось повторять их много раз. Наверное, этим объяснялась торжественная серьезность в его манере общения, коей не наблюдалось раньше. Спенсер его таким не помнил.

Впрочем, они редко разговаривали, учась в Итоне. Трудно поддерживать беседу, колотя друг друга.

– Где его тело? – неожиданно спросила леди Амелия. – Я имею в виду Лео.

– У меня дома, – ответил Беллами. – Мои люди приглядывают за ним до тех пор, пока не приедет гробовщик.

– Лили захочет его увидеть.

– Нет, миледи. Не захочет.

– Захочет, уверяю вас. И не важно, насколько сильно он изувечен. Я… – Голос Амелии снова сорвался. – Я бы дорого отдала за то, чтобы в последний раз увидеть Хью. Тогда мне было бы легче принять его смерть.

В этот самый момент Спенсер очень явственно ощутил присутствие леди Амелии д’Орси. Четверка вороных резко свернула за угол, экипаж накренился, и девушка прижалась к нему. Мягкая, теплая. Исходивший от нее аромат лаванды стал гуще, чем прежде. Она отстранилась, а на обнаженную кожу руки Спенсера над перчаткой упала капля. Леди Амелия плакала.

Плакала в абсолютной тишине. Слишком гордая, чтобы попросить назад носовой платок, который сама же отдала ему в саду. Рука Спенсера помимо его воли потянулась к карману, где прятался клочок батиста с вышитым на нем веселым орнаментом. Амелия сама была виновата в том, что осталась без платка, хотя он вовсе не требовался Спенсеру. И все же он упрямо не желал возвращать его.

– Стало быть, решено, – подвел итог Беллами. – На Лили женится Морленд.

– Я отказываюсь, – произнес Спенсер.

– Вы не можете отказаться.

– Только что сделал это.

Беллами подался вперед.

– Но ведь это прописано в уставе клуба. Как вы уже слышали, ни я, ни Эшуорт не подходим на роль мужа Лили. И если бы в последние несколько недель вы не сократили количество членов клуба до минимума, сейчас на руку Лили нашелся бы другой кандидат. Теперь вы представляете собой семь десятых клуба, и ответственность легла на ваши плечи.

– Не понимаю, – вновь перебила Беллами леди Амелия. – Как один человек может быть семью десятыми?

– Все дело в жетонах, миледи, – пояснил Беллами. – Видите ли, несколько лет назад Лео купил выдающегося жеребца. Осирис считался лучшим на скачках. Теперь он слишком стар, чтобы принимать участие в состязаниях, однако все еще очень ценен в качестве производителя. Многие джентльмены просили у Лео позволения привезти к Осирису своих кобыл, и Лео организовал клуб. Исключительно ради забавы. Если вы знали Лео, то должны помнить, как он любил хорошую шутку.

– О да, – ответила Амелия. – Будучи детьми, они с моим братом оторвали язык у церковного колокола, чтобы его звон не мешал им спать по воскресеньям.

Беллами улыбнулся:

– Да, это очень похоже на Лео. О каком из ваших братьев вы сейчас упомянули? О лорде Бьювеле? Или Джеке? – Амелия сразу не ответила, и на лице Беллами отразилось сожаление. – О… Господи, простите меня. Это ведь не тот, что погиб в Бельгии?

– Нет, я говорила не о Хью. И ни об одном из тех, что вы назвали. В шалости участвовал еще один мой брат – Майкл. Он сейчас служит на флоте.