Спенсер посмотрел на горы еды.

– Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– Что, прости? – Амелия откинула со лба выбившийся из прически локон.

– Там, в конюшне. Ты сказала, что ждала меня, чтобы поговорить.

– Это может подождать до утра. Здесь маринованные огурцы.

– Нет, – возразил Спенсер, облокачиваясь локтями о стол. – Не думаю, что это может подождать. Наверное, это что-то важное, раз ты ждала так долго, а потом отправилась искать меня во двор. Так о чем ты хотела поговорить?

Не обратив внимания на вопрос, Амелия поставила на стол небольшой глиняный горшок.

– Масло.

– Черт возьми, мне не нужно масло!

– Хорошо. – Амелия унесла горшок в буфет.

Спенсер провел рукой по волосам.

– Черт возьми, Амелия. Что происходит?

– Почему ты не ешь?

– А тебе-то какое дело?

– Почему ты не обращаешься со мной как со своими лошадьми?

Спенсер ошеломленно посмотрел на жену.

На ее лице отразилось смущение, и она, сложив руки на груди, принялась изучать потолок.

– Почему я не обращаюсь с тобой… – Спенсер тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. – Да потому, что ты не лошадь.

– Действительно не лошадь. В твоих глазах я какое-то совсем недостойное внимания существо. За лошадью по крайней мере время от времени ухаживают.

Амелия снова схватила горшок с маслом, со стуком поставила его на стол и потянулась за ножом. Другой рукой она взяла булочку.

– Никто в этом доме не ест, – пробормотала Амелия, подцепляя ножом масло и намазывая его на булку. – Да, Бог не наделил меня какими-то особенными талантами. Я не слишком красива и грациозна. Но я умею делать это. – Амелия указала ножом на Спенсера. – Составлять меню, вести хозяйство, развлекать гостей. Заботиться о людях. А ты не позволяешь мне всего этого.

– Я ничего тебе не запрещал. – О Господи. Если в этом браке кому-то что-то и запрещали, так это ему.

– Ты не позволяешь мне ничего! Ты увез меня в деревню от друзей и родных. Приготовленные мной обеды отвергаются, так же как и мои попытки установить дружеские отношения. Мне не позволительно приглашать гостей. Ты даже не разрешил мне сшить маленькую легкомысленную подушку. – Амелия бросила нож, и он упал на стол с громким звоном. – Что для тебя вообще важно, а?

– Амелия…

– И еще одно… Лошадей ты называешь «моя дорогая», «солнышко», а я для тебя просто Амелия. – Амелия намеренно протяжно произнесла свое имя, передразнив интонации Спенсера.

Спенсер вздернул подбородок. Стало быть, она слышала его в конюшне? Как долго она скрывалась в тени? Мысль о том, что Амелия подслушивала, породила в его душе волну раздражения.

– Просто Амелия, – повторил он. – Думай сколь угодно, что называть тебя твоим собственным именем ужасно оскорбительно. Но Господь свидетель, я никогда не считал тебя простой.

Амелия поджала губы.

– Значит, ты хочешь, чтобы я называл тебя ласково? Ты действительно хочешь, чтобы я обращался к тебе «моя дорогая», «мое солнышко»? Да я даже не могу назвать тебя своей полноправной женой.

– Действительно, – кивнула Амелия. – Ты прав. Неискреннее проявление нежности еще хуже, чем отсутствие таковой. Прошу тебя, забудь о том, что я только что говорила. – Амелия раздраженно отхлебнула вина. Потом еще. – Я устала от ссор.

– Я тоже. – Обойдя стол, Спенсер остановился прямо перед Амелией, и между ними тут же поднялась жаркая волна. Спенсер забрал из рук жены бокал, слегка коснувшись своими пальцами ее руки. Это легкое прикосновение было подобно электрическому разряду. Нет, Амелия не просто ему нравилась, он сходил по ней с ума.

Не сводя взгляда с лица жены, Спенсер осушил бокал. Амелия судорожно облизнула губы, и Спенсеру показалось, что возникшее между ними напряжение неминуемо закончится взрывом. А еще он понял, что терпение его лопается.

– Ну? – сурово спросил он.

От Амелии не ускользнула перемена в его настроении, и на ее лице отразилось беспокойство. Она отчаянно заморгала, стараясь смотреть куда угодно, только не на мужа. Потянувшись за горшком с маслом, она поспешно произнесла:

– Мне нужно здесь прибраться.

Однако Спенсер схватил ее за запястье.

– Оставь.

Амелия испуганно охнула, но это лишь разожгло снедавшее Спенсера желание. Он хотел, чтобы она охнула снова. И снова. И не только охнула, но и застонала, и захныкала, и выкрикнула его имя.

В глазах Амелии промелькнул страх, и она попыталась высвободиться.

– В таком случае я просто пойду спать.

Спенсеру не составило труда подхватить жену на руки. И испуганный вздох, сорвавшийся с ее губ на этот раз, заставил его кровь закипеть.