Амелия подняла голову, и их взгляды встретились. Спенсер даже не пытался спрятать боль в своих глазах. По крайней мере он нуждался в Амелии. Она была спасительницей, а Спенсер не хотел, чтобы его спасали. Она любила заботиться о людях, однако Спенсер не желал, чтобы с ним нянчились. Зато Амелия обладала щедрой восприимчивой душой, а Спенсеру требовался человек, который поверил бы в него.

Амелия просто не сможет ему отказать.

– Я знаю. О, Спенсер, я знаю, что ты не убивал Лео. – Амелия подняла его руку и запечатлела на ладони поцелуй, прежде чем прижать ее к щеке. – В глубине души я никогда не верила, что ты способен на такое.

Спенсер судорожно втянул носом воздух.

– Тогда почему…

– Я боялась. Боялась, что ты причинишь мне боль. И если честно, до сих пор боюсь.

Спенсер погладил щеку жены подушечкой большого пальца.

– Я никогда не причиню тебе боли.

– Не думаю, что ты можешь обещать мне это. – Амелия легонько сжала пальцы мужа. – Но мысль о том, что я тоже могу причинить тебе боль, ставит нас в равное положение.

Взгляд Спенсера упал на губы Амелии, и он произнес без всякой иронии:

– Ты убиваешь меня.

Спенсер прошел через дверь и быстро заключил Амелию в объятия. Вместе они упали на постель, и губы Спенсера нашли губы жены. Не тратя времени на прелюдию, он раздвинул ее губы языком и проник в жаркие глубины ее рта. Амелия прильнула к нему, отдавшись безумной страсти поцелуя и желая получить от него как можно больше.

Спенсер поднял голову и заглянул в глаза жены.

– Мы сделаем это.

И вновь это тревожащее и ласкающее душу слово «мы».

– Да, – прошептала Амелия.

– Никакого страха сегодня, никаких сожалений завтра.

– Никаких.

Спенсер приподнялся и потянул за собой Амелию, так что теперь они оба стояли на коленях посреди кровати. Поспешно расстегнув ряд пуговиц на спине жены, Спенсер стащил лиф платья, и она помогла ему, вытащив руки из рукавов. Спенсер нашел ленты корсета, рванул их что есть силы, в мгновение ока отбросил корсет в сторону и жадно обхватил груди жены сквозь тонкую сорочку.

Амелия судорожно сглотнула, когда он начал ими любоваться, приподнимая и лаская темные ореолы подушечками больших пальцев. Казалось, он растворился в их нежной мягкости. Его движения были неспешными, а дыхание размеренным и тяжелым. Соски Амелии превратились в болезненно тугие бусины и теперь явственно проступали под тонкой тканью сорочки.

Спенсер немного приспустил ворот. Однако вырез оказался не настолько большим, чтобы дать ему доступ к тугому соску жены. Поэтому он наклонился и втянул его губами вместе с тканью. О небеса. Ощущение его нежного языка, ласкающего ее плоть сквозь грубоватую ткань, было настолько восхитительным, что Амелия не удержалась и застонала.

Она потянула за полы рубашки, высвобождая ее из-за ремня бриджей, а потом провела ладонями по тугим мышцам живота Спенсера и полоске волос, спускавшейся вниз. Осмелев при звуке глухого стона, сорвавшегося с губ мужа, Амелия спустилась ниже и сжала его тугую плоть, пульсировавшую под тканью бриджей.

– Ты только скажи, что я должна делать, – выдохнула Амелия, проводя пальцем по всей ее длине.

Спенсер поднял голову. Оставив попытки раздеть жену, он принялся стаскивать с себя собственную рубашку.

– Не существует определенных правил. Если я сделал что-то, что понравилось тебе… – он стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону, – есть прекрасная возможность проделать то же самое со мной.

– О… Хорошо.

Когда Спенсер начал расстегивать бриджи, Амелия наклонилась и обхватила губами его сосок.

Мужчина со свистом выдохнул, и Амелия испуганно отстранилась.

– Не нравится?

– Очень нравится. – Спенсер погладил жену по шее.

Улыбнувшись собственным мыслям, Амелия предприняла вторую попытку. На этот раз она сначала лизнула сосок мужа языком и продолжала ласкать его до тех пор, пока он не превратился в тугую бусину. Спенсер глухо застонал, когда Амелия слегка прикусила эту бусину зубами.

– Святые небеса, – пробормотал Спенсер.

Низ живота Амелии обдало жаром. Никогда еще она не чувствовала себя такой обольстительной и могущественной. Несколькими движениями языка она превратила своего мужа в богохульника. Амелия переключила свое внимание на второй сосок, в то время как ее рука легонько поглаживала тугую плоть под тканью бриджей.