– Кирпичи производятся здесь же?

– Да.

– Твои кобылы жеребятся каждый год?

– Нет.

– А есть сейчас жеребята? О, пожалуйста, могу я на них посмотреть?

Ну конечно же. С жеребят и следовало начать. Господи, то, как Амелия ворковала с маленькими тонконогими существами… А когда она присела на корточки и погладила беленького жеребенка, просунув руку через ограду, у Спенсера возникла мысль повязать на его шею ленточку и забрать с собой в дом. Тогда теплый прием со стороны жены ему гарантирован.

– Сколько ей? – Амелия радостно захлопала в ладоши, когда жеребенок поскакал на другую сторону загона, смешно вскидывая ноги.

– Скоро три месяца. А уже такая задавака.

– Очень красивая. Можно, она будет моей? – обернувшись, спросила Амелия. – Я буду учиться на ней верховой езде. Можно?

– Нет, нельзя.

Амелия обиженно насупила брови.

– Когда ей исполнится год, я выручу за нее целую тысячу гиней, – пояснил Спенсер. – Целый год ее нельзя будет седлать. Да и после этого она будет не слишком надежной для тебя. Ее родители – чемпионы скачек, выведенные для забегов на короткие дистанции на бешеной скорости. Последний сын ее матери выиграл скачки в Ньюмаркете. Тебе нужен взрослый, опытный жеребец.

– Есть у тебя какой-нибудь красивый на примете?

Спенсер тихо засмеялся:

– Выбирай, и я попрошу конюхов вплести в его гриву ленточки.

– Тысяча гиней, – задумчиво протянула Амелия, постукивая кулаком по столбу ограды. – За единственного жеребенка… Выходит, ты каждый год выручаешь целое состояние.

– Моя ферма очень успешна. Настолько успешна, что я на протяжении шести лет не поднимал плату своим арендаторам. – В голосе Спенсера послышалась гордость. Его дядя был против расширения фермы. Покойный герцог считал это пустой тратой земли, за сдачу в аренду которой можно получать очень хорошие деньги. Но Спенсер убедил его, что ферма принесет гораздо большую прибыль, и в конечном итоге оказался прав.

– Я также нанимаю на работу местных крестьян, и очень многие из них неплохо зарабатывают на поставках овса и сена для моей фермы. Однако моя затея не сработала бы, если бы на этой ферме не рождались самые лучшие скаковые лошади в стране. Конечно же, в «Жокей-клубе» этого не признают, но богатейшие любители скачек приезжают ко мне со всей страны.

– Но ведь ты сам не являешься членом «Жокей-клуба»? И не принимаешь участия в скачках?

– Нет.

– А почему? Ты ведь живешь совсем рядом с Ньюмаркетом.

Спенсер пожал плечами:

– Никогда не хотел этого. Я вообще не люблю посещать скачки. – А когда Амелия внимательно посмотрела на него, намереваясь задать очередной вопрос, поспешно добавил: – Меня не интересуют победы.

– Да и в деньгах ты тоже не нуждаешься. Тогда зачем тебе все это?

– Потому что я умею это делать. Кроме того, работа на ферме доставляет мне удовольствие.

Амелия взялась пальцами за подбородок и задумчиво посмотрела на мужа.

– Два способа сказать одно и то же.

– Наверное, ты права.

Они смотрели на резвившихся в загоне жеребят, и по телу Спенсера разлилось тепло. С того самого момента, как Амелия сунула ему в руки тщательно вышитый носовой платок, Спенсер почему-то знал, что она поймет и примет все это. Это глубокое удовлетворение от того, что ты делаешь свое дело лучше других, не ожидая похвалы или восхищения. И тут вдруг Спенсер понял, почему Амелии так нравилось составлять меню, развлекать гостей и воспитывать всех вокруг. Она умела делать это лучше других и получала от этого ни с чем не сравнимую радость.

– А Осирис? – спросила Амелия. – Ты так стремишься заполучить его в единоличное пользование. Полагаю, тебе хочется отделаться от конкурентов. Ведь если многие смогут получить от него потомство, интерес к твоим лошадям уменьшится.

Спенсеру нравился острый ум Амелии. Она моментально схватывала все, что касалось ведения дел. Спенсер часто покупал чемпионов скачек, вышедших на «пенсию», не для того, чтобы получить от них потомство, а чтобы сократить число конкурентоспособных жеребят. И еще для того, чтобы они могли дожить свой век в тепле и довольстве.

– Да, – произнес он. – Сокращение числа его отпрысков действительно выгодно для меня.

– Но это не основная причина. Эта выгода не стоит того, чтобы тратить на его покупку несколько десятков тысяч фунтов.

Внезапно Спенсер понял, как далеко зашла их беседа. Настолько далеко, что еще немного, и придется выложить некоторые из своих тайн. Спенсер напрягся, словно приготовился защищаться.

– А какое отношение это имеет к нашим урокам?

– Никакого. Так и я здесь не из-за лошадей. Я просто хочу узнать тебя, Спенсер. Хочу понять.