– Да, – повторил он. – Да, я вогнал твоего брата в долги ради того, чтобы купить своей старой своенравной кобыле друга. И думай обо мне что хочешь.

– О, я скажу, что я об этом думаю. – Амелия намеренно медленно двинулась к мужу. – Спенсер… Филипп… Сент-Олбан… Демарк. Ты… – она ткнула пальцем Спенсеру в грудь, – ты романтик.

Спенсеру показалось, что его лишили способности дышать. Какой ужас. Ему просто необходим был воздух, чтобы опровергнуть это кошмарное обвинение.

– О да, – кивнула Амелия. – Самый настоящий романтик и есть. Я видела книги у тебя на полках и эти неистовые картины. Сначала Уэйверли, а теперь это…

– Это не имеет никакого отношения к романтике. Это… это просто благодарность.

– Благодарность?

– Джуно спасла меня так же, как я спас ее. Мне было девятнадцать лет. Мой отец умер. Я провел юность в диких лесах Канады и вдруг оказался в Англии, чтобы стать герцогом. Я был зол, растерян, чувствовал себя как рыба, выброшенная из воды… и мы укротили друг друга, если это можно так назвать. За это я перед Джуно в долгу.

– Не говори ничего. От этого только хуже. – Амелия улыбнулась. – Если продолжишь, я подумаю, что ты сентиментальный глупец.

Спенсер хотел уже возразить, но в этот момент Амелия положила ладонь ему на грудь и просунула пальцы под полу сюртука. Ее бронзовые ресницы задрожали, когда она подалась вперед. Ее мягкие груди прижались к его груди.

Спенсер поддел пальцем подбородок Амелии и приподнял ее лицо. А потом спросил:

– Ты знаешь все мои имена?

– Конечно. Из приходской книги.

Спенсер замер, вспомнив, как она склонилась над книгой с пером в руке и на протяжении нескольких мучительно долгих секунд всматривалась в ее страницы. Спенсер подумал, что Амелия сомневается, а она просто запоминала его имена. Его переполняли эмоции – горячие и головокружительные. Их было настолько много, что они просто разрывали грудь. И Спенсер вдруг на мгновение подумал о том, что он действительно сентиментальный глупец.

– Просто… – Голос Амелии сорвался, когда Спенсер провел рукой по нежной и шелковистой коже ее шеи. – Ты ведь уже знал мое второе имя.

– Клер, – пробормотал Спенсер.

Под его ладонью отчаянно запульсировала жилка.

О, эта сладость его поцелуя. Нежность и тепло. Тревожащая душу красота. Спенсер нежно накрыл губы Амелии своими, и ее руки скользнули под его сюртук. Когда они целовались так, Амелия казалась такой маленькой и изящной на фоне мужа. Спенсер знал, что Амелия отнюдь не хрупка, но по какой-то причине ему нравилось думать о ней именно так.

Вдруг Амелия сжалась в его объятиях и прервала поцелуй.

– А вообще, если подумать… – Амелия посмотрела на мужа. – Ты действительно глупец. Вместо того чтобы обирать моего брата до нитки в попытке заполучить жеребца, не говоря уже об обвинении в убийстве, почему ты просто не поговорил с лордом Эшуортом и мистером Беллами начистоту?

– Я пытался, – ответил Спенсер. – Я сказал, что оставлю попытки заполучить оставшиеся жетоны, если они позволят мне держать Осириса здесь, на этой ферме. Но они отказали.

– А ты рассказал им об истинной причине твоего стремления заполучить Осириса?

Спенсер только фыркнул в ответ. О да. Он всю жизнь мечтал услышать, как Беллами и Эшуорт обзовут его романтичным дураком.

– Да им плевать на это. И с какой стати им что-то делать ради меня, не говоря уж о старой кобыле, с которой в молодости дурно обращались?

– Потому что они твои друзья.

– И что тебя убедило в том, что мы с ними друзья? Уж не тот ли разговор, во время которого Беллами обвинил меня в убийстве? Или то обстоятельство, что я ударил его по лицу? С Эшуортом я тоже подрался много лет назад, так что не стоит об этом и говорить.

– Нет, – невозмутимо ответила Амелия. – Когда я обвинила вас в том, что у вас в жизни нет ничего более важного, чем этот нелепый клуб и пригоршня жетонов, вы трое вдруг принялись внимательно изучать свою обувь. – Амелия крепче обняла себя за талию. – Возможно, вас и нельзя пока назвать друзьями, но если ты потратишь время и некоторые усилия, чтобы подружиться с этими людьми, они сделают, что ты просишь.

– Ты с ума сошла? Они уверены, что это я убил Лео.